Фикс

– Я хочу сказать, что, если у Беркшир в прошлом была какая-то тайна, у нее имелись все основания всячески эту тайну оберегать. Но опять же, возможно, она просто оказалась не в том месте не в то время. К сожалению, такое происходит слишком часто.

Перед уходом они получили копию личного дела Беркшир. Декер сунул его под мышку. По дороге к машине у него зазвонил телефон. Это была Файя Томпсон, партнер Уолтера Дабни.

– Наш транспортный отдел не устраивал эту поездку, – сказала она. – И Уолтер не пользовался корпоративной кредитной карточкой. Вероятно, он воспользовался своей личной карточкой.

– Мы это проверим, – сказал Декер. – И вы выяснили, что будет с фирмой теперь, когда Дабни нет в живых?

– Да. Я переговорила с нашим юристом. Одна половина партнерской доли Уолтера переходит к миссис Дабни, другая половина – к его детям, в равных пропорциях.

– То есть все вместе они контролируют компанию?

– У нас есть видеозапись одной женщины, сопровождавшей Дабни в банк. Я перешлю ее вам. Я хочу, чтобы вы и остальные сотрудники просмотрели эту запись и сказали, узнали ли вы эту женщину.

– Хорошо. Это как-то связано с тем, что произошло?

– Не могу вам сказать. Пока что я нахожусь в режиме сбора всевозможной информации.

– Агент Декер, вы не знаете, будет ли панихида по Уолтеру?

– Нет, не знаю. Если хотите, можете выяснить это у его жены.

– Просто я сомневалась, будут ли ее устраивать, учитывая обстоятельства его… Понимаете, газеты и без того смакуют этот сюжет. Нам уже звонили из «Вашингтон пост», из Си-эн-эн, из «Уолл-стрит джорнал» и кучи других газет. Я не знаю, что им отвечать.

– В таком случае просто не перезванивайте им.

– Но газеты в любом случае что-нибудь напишут, и если мы ничего им не выдадим, у них может получиться что-нибудь не слишком лицеприятное. У нас уйма правительственных заказов. И теперь, после этого события, не исключена возможность, что правительство отменит часть их… или даже все.

– Сожалею, это не моя епархия.

Нажав на кнопку отбоя, Декер посмотрел на Джеймисон.

– Что-нибудь интересное? – спросила та.

– Ничего – помимо того, что ее больше беспокоит то, как прикрыть задницу фирме, чем то, что ее «очень хороший» друг убил кого-то, после чего покончил с собой. Дабни самостоятельно оформлял эту таинственную поездку. А его партнерская доля достанется жене и детям. Так что компания перейдет под их контроль.

– Это был бы хороший мотив убить Дабни, если б только он не выстрелил в себя сам, – заметила Алекс.

– Что могло толкнуть такого человека, как Дабни – казалось бы, незыблемого, словно скала, – убить человека, после чего покончить с собой? Я помню, что он был неизлечимо болен, и все-таки это уже чересчур.

– Похоже, кто-то держал меч у него над головой.