Экзамен на зрелость

Я готов способствовать дружбе наших двух государств и отстаивать интересы Франции, но не предавать страну, давшую мне приют и ставшую второй родиной. Франция рассматривается мною как ближайший друг и союзник, у французов будут всевозможные льготы и послабления в сравнении с другими державами. Но не нужно рассчитывать на то, что Россия падет к ногам Людовика.

Шетарди прекрасно понимал Лестока. Занять престол он не мог по определению, это даже не сказка, а вообще нечто невообразимое. Но вот стать вторым человеком в империи – а при умелом подходе и первым – ему было вполне по силам.

Ну и зачем ему быть на первых ролях в государстве, о которое все будут вытирать ноги? Не-эт, он хочет выйти на первые роли в сильной империи. Такое положение удовлетворит любое самое тщеславное сердце.

– Помилуйте, Иоганн. Вы же сами говорите, что проделки этого малого всего лишь секрет Полишинеля. Просто такой специалист мог бы быть мне полезен в будущем.

– Тем более не понимаю, за кого вы меня держите. Неужели вы думаете, что с воцарением Елизаветы такой великолепный механизм, как КГБ, будет ею ликвидирован? Да я костьми лягу, чтобы этого не случилось.

Мало того, уже сейчас предпринимаю попытки сближения с офицерами Канцелярии. А вот таковое со стороны иноземных держав я приветствовать не собираюсь.

– Все, сдаюсь, Иоганн. Но уточнить ведь стоило.

– Разумеется, Жоакен. Разумеется.

Боже, какой же сегодня прекрасный день. На дворе сентябрь, но деньки стоят по-летнему погожие. Солнце радостно заливает своими лучами землю, даря ласковое тепло, которое наблюдается только в осеннюю пору. Появились первые желтые листья. Они еще не могут внести ту особую прелесть пестроты осеннего убранства деревьев, но являются первыми предвестниками этого.

А воздух… Летом он обжигает, сейчас же в меру прохладен и свеж.

В такую пору хочется думать только о светлом и радостном. Но вместо этого приходится обращать свой взор к темному и грязному. Нет, она ничуть не сомневалась в своей правоте.

Тот, кто расправился с ее братом и отцом, добрался до дядьев и, наконец, до ее мужа, должен ответить за свои злодеяния. И она теперь знала точно, что час этот близок. Но прежде изверг должен до дна испить горькую чашу потери своих близких.

Это будет только справедливо.

А еще окажется справедливым то, что она, Екатерина Долгорукова, займет место, причитающееся ей по рождению. Первая фрейлина ее императорского величества. Да, это место вполне достойно ее. Конечно, «императрица» звучало бы куда более весомо, но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает.

Хм. А ведь она и сейчас фрейлина. Хотя и не первая. Но вот подобное положение для нее было оскорбительным.