1
0Интересно, что сорвало ему предохранители? Утренняя встреча с Лилей? Переполнился эмоциями и теперь нужно куда-то их выплеснуть?
И всё-таки роль резиновой куклы точно не для меня…
А Яр совсем перестал скрываться. Сначала смотрел на мои губы, потом опустил взгляд ниже и стал таращиться на грудь. Даже порозовел слегка, и я, опустив глаза, поняла почему.
На улице было холодно, я подобрала неудачную одежду, из-за чего немного замёрзла, — да, надо было надевать не тонкую ветровку, а что-то существеннее. И теперь не только по рукам мурашки бегали, но и соски стояли так, что натягивали даже ткань ветровки. Видно, конечно, было плохо — всё-таки лифчик, потом футболка, потом ветровка, да и в самой беседке освещения не было, а тучи полностью скрыли от нас голубое небо и предзакатное солнце, — но Яру хватило. Кроме того, лучший возбудитель, как говорится, — наше собственное воображение.
— Ну потрогай, раз тебе так хочется, — фыркнула я негромко.
Вообще-то я пошутила. Честно — и в мыслях не было, что Яр воспримет это серьёзно!
Но он и правда решил, что я озвучила руководство к действию. Поднял одну руку, расстегнул мне ветровку и залез под ткань, чтобы накрыть ладонью грудь и сжать холмик.
— Яр?.. — выдохнула я, офигев от неожиданности, но продолжить не успела — потому что вообще потеряла дар речи. Корнеев, видимо решив, что этого ему мало, полез пальцами и под ворот футболки. И под лифчик. Поласкал сначала всю правую грудь, а потом нашёл двумя пальцами сосок и сжал его, вздохнув с таким удовлетворением, будто получил то, о чём давно мечтал. — Яр, пере…
«Перестань» я не договорила — Корнеев начал перекатывать сосок между пальцами, и всё — у меня по всему телу пошла реакция. Горячая волна прокатилась от груди до самых пяток, скручиваясь в тугой жаркий узел внизу живота, и между ног явно стало влажно.
Я зажмурилась, не понимая, что со мной происходит. Точнее, я понимала, но по невероятности это было что-то за гранью — рядом с нашествием инопланетян. А Яр между тем притиснулся ко мне ближе, бёдра к бёдрам, и прошептал почти в губы:
— Алинка-а-а… Классно же, да?
Увы, но Яр был прав. Я едва не взрывалась от каждого движения настойчивых пальцев, теребящих сосок, и закусывала губу, чтобы не застонать в голос. Возбуждения добавлял и каменный стояк Корнеева, который я ощущала между своих ног. Знаю, он специально прижался, чтобы я чувствовала серьёзность его намерений!
Не знаю, чем бы это закончилось, но тут в беседке кто-то заорал:
— Смотрите, радуга! Ой, три радуги! — И Яр, вздрогнув, вытащил руку из-под моей футболки, а потом и отошёл назад.
Я открыла глаза и огляделась.
Господи, ненавижу это ощущение — когда тебя довели до дичайшего возбуждения, но оргазм не подарили. Ненавижу!
А радуга — да, и правда была.
Три радуги.
