0
0Если бы у Джонатана было хоть чуть-чуть соображения, он был бы тактичней с Бетти.
– Не думаю, что он настолько плох. По крайней мере, пока.
– Он вам нравится? – удивленно спросил Арчи.
– Не очень, но я терпеть не могу смотреть, как люди пропадают зря.
– Я проведал жеребца, – сказал я. – Нога на месте.
– Бетти радуется. Жеребец хромает, но они собираются посмотреть, что из него получится в племенной работе – с его-то родословной. Бетти на следующий год хочет пустить его к хорошим кобылам.
Вошла жена Арчи и спросила, не останусь ли я на обед. Я поблагодарил ее, но отказался, так как уже собрался уходить. Арчи пожал мне руку. Я от неожиданности поморщился, но он ничего не сказал и вышел проводить меня до машины. Было уже почти темно.
– На государственной службе, – сказал Арчи, – я работаю в маленьком неприметном отделе, который был создан некоторое время назад, чтобы предсказывать вероятные результаты политических назначений. А еще мы предсказываем грядущие неизбежные последствия предлагаемых законопроектов. Он сделал паузу и нехотя продолжил:
– Мы называем себя "группой Кассандры". Мы видим, что может произойти, но нам никто не верит. Мы постоянно ищем исключительно независимых сыщиков, которые ни с кем не связаны. Их тяжело найти. Мы думаем, что вы один из них.
Я стоял возле своей машины и в угасающем свете дня смотрел в эти удивительные глаза. Необычный человек с невообразимой интуицией.
– Арчи, – сказал я, – я стану работать на вас до тех пор, пока буду уверен, что вы не пошлете меня навстречу опасности, о существовании которой будете знать, но о которой мне не скажете.
Он глубоко вздохнул, но обещать не стал.
– Спокойной ночи, – мягко сказал я.
Это обещание, подумал я, такое же, как "пойдем пообедаем".
Он еще стоял на дорожке, когда я выехал из ворот. Настоящий государственный служащий, печально подумал я. Не может дать никаких гарантий, потому что правила игры могут в любую минуту измениться.
Я поехал на север через Оксфордшир, доехал до Эйнсфорда и позвонил в дверь дома Чарльза. Открыла миссис Кросс, лицо которой при виде меня выразило радость.
– Адмирал в кают-компании, – заверила она меня, когда я спросил ее, дома ли Чарльз, и поспешила сообщить ему новость.
Он ничего не сказал насчет того, что я уже второй раз за три дня скрываюсь в его убежище. Он просто указал мне на кресло и налил бренди, не задавая вопросов. Я сидел, пил бренди и наслаждался простотой и сдержанностью этого худощавого человека, который когда-то командовал кораблями, а теперь был моим единственным якорем.
– Как твоя рука? – спросил он, и я легко ответил:
– Можно мне остаться? – спросил я.
После долгого молчания я сказал:
– Вы знаете человека по имени Арчибальд Кирк?
– Он сказал, что говорил с вами по телефону.
