Дорога скорби

– Быть дома к половине двенадцатого вечера.

– А сегодня ночью ты не был? – предположил я.

– Меня отпустили на поруки, – сказал он. – Она вам сказала?

Он сделал еще два шага по направлению ко мне, подойдя на нормальное для разговора расстояние.

– Если она узнает, что я уходил, я опять могу попасть в колонию.

– Если она тебя посадит, ты хочешь сказать?

– Но... черт... отрубить лошади ногу...

Вполне возможно, где-то и была у его натуры лучшая сторона. Угонять машины было о'кей, калечить лошадей – нет. Он не мог выкалывать глаза пони – не тот это был тип.

– Если я улажу это с твоей тетей, ты мне скажешь? – спросил я.

– Пусть она пообещает не говорить Арчи. Он хуже.

– Э... А кто такой Арчи?

– Мой дядя. Брат тети Бетти. Он из истеблишмента.

Я не давал никаких обещаний.

– Через три недели мне будет шестнадцать. – Он внимательно посмотрел на меня, ожидая реакции, но его слова меня всего лишь озадачили. Я подумал, что возраст, после которого преступление перестает считаться "детским", на два года больше. Его не могут послать в тюрьму для взрослых. Джонатан увидел, что я ничего не понимаю.

– Нельзя привлечь за секс с парнем, которому нет шестнадцати, – нетерпеливо сказал он. – Только с девчонкой.

– Тетя Бетти? – растерялся я.

– Да нет, тупица. Женщина в деревне.

– Ее старик – водитель-дальнобойщик. Он меня убьет. Тут и колония сойдет за яблочный пирог.

– Она этого хотела, ясно? А я никогда этого раньше не делал. Я купил ей джину в пабе.

Что было определенно незаконно для пятнадцатилетнего.

– Так... этой ночью ты возвращался из деревни... Когда? Точное время.

– Было темно. Перед самым рассветом. Раньше луна светила ярче, но я припозднился. Я бежал. Она – тетя Бетти – встает с петухами. Выпускает собак в шесть часов.

Я подумал и спросил:

– Ты видел каких-нибудь бродяг или туристов?

– Нет. Для них было слишком рано.

Я задержал дыхание. Я должен был задать следующий вопрос и боялся ответа.

– Итак, кого ты видел?

– Не кого, а что. – Он умолк и пересмотрел свою позицию. – Я не ходил в деревню. Я откажусь от этого.

– Тебе не спалось. Ты вышел прогуляться.

– Ага, именно так, – с облегчением сказал он. – И что ты увидел?

Не кого, а что. Отчасти с облегчением, отчасти с недоумением я сказал:

– Не слишком исключительное событие в деревне.

– Нет, но это не был "Лендровер" тети Бетти. Он был поновее и цвета не зеленого, а голубого. Он стоял на дорожке неподалеку от ворот загона. В нем никого не было. Я не стал об этом задумываться. От этой дорожки можно пройти к дому. Я всегда хожу этим путем. Подальше от окон тети Бетти.

– Ты шел через двор, где стоят мусорные баки?

Он сильно удивился. Я не стал объяснять, что его тетя водила меня этим путем.