0
0– Спроси, доставит ли он жеребца – вместе с ногой, разумеется, сюда?
– Она, – поправил я. – Я спрошу.
Миссис Брэккен завороженно смотрела на меня, когда я излагал ей это предложение, и слабо выговорила: "Да!"
– Найдите стерильную хирургическую повязку и наложите на ногу, проинструктировал Билл. – Отрубленную ногу тоже заверните в стерильную повязку, оберните в полиэтилен и положите в ведро со льдом. Она чистая?
– Ее нашли какие-то прохожие утром.
– Я высылаю машину. Куда?
Я объяснил, где нахожусь, и добавил:
– Тут у нас ветеринар-шотландец, который торопится поскорее забить жеребца. Уговори его.
– Давай ему телефон.
Я вернулся к тому месту, где был жеребец, объяснил, с кем предстоит говорить ветеринару, и передал ему телефон. Шотландец нахмурился. Миссис Брэккен снова и снова повторяла: "Все, что угодно!" Билл уговаривал.
– Очень хорошо, – наконец холодно сказал шотландец. – Но поймите, миссис Брэккен, что ваш жеребец не сможет скакать, даже если операция пройдет успешно, что очень и очень сомнительно.
– Я не хочу потерять его, – просто ответила она. – Он стоит того, чтобы попытаться.
Шотландец, надо отдать ему должное, немедленно наложил стерильную повязку на рану и завернул обрубок. Толпа, облепившая загон, с интересом наблюдала. Мужеподобная дама, которая держала жеребца, успокаивала его, негромко напевая. По ее обветренным щекам скатилось несколько слезинок. Наконец мы с миссис Брэккен вернулись в дом, где было по-прежнему шумно. Любопытствующие шатались, кажется, по всему первому этажу и оценивали возможность проникнуть наверх. Миссис Брэккен в отчаянии схватилась за голову и сказала:
– Пожалуйста, уйдите все.
Но ее не было слышно. Я попросил одного из полицейских:
– Не могли бы вы крикнуть им погромче?
Наконец большая часть толпы удалилась, и в комнате осталось пять или шесть человек, три собаки и куча пластиковых стаканчиков, испятнавших влажными плешами старинные полированные столы. Миссис Брэккен, как лунатик, ходила и собирала эти стаканы с одного места, чтобы тут же переложить их на другое. Я люблю аккуратность и не смог удержаться – взял корзину для бумаг и пошел за ней следом, забирая стаканы и складывая их в корзину. Она рассеянно посмотрела на меня.
– Я заплатила за этого жеребца четверть миллиона.
– Нет. У меня и драгоценности не застрахованы.
Она окинула комнату невидящим взглядом. Пять человек сидели в креслах, не помогая и не оказывая поддержки.
– Не сделает ли кто чаю? – спросила она. Никто не шевельнулся.
– Эстер не начинает работу раньше восьми, – объяснила мне миссис Брэккен.
– М-м... А... кто есть кто? – спросил я.
– Господи, ну конечно. Как невежливо с моей стороны. Это мой муж.
