Дорога скорби

Она подошла к самому большому станку, который был выше ее раза в два.

– Это жаккардовый станок, – пояснила она. – Вашу ткань я делала на нем.

– Мне сказали, что это была лампасная ткань. Что это такое?

– Лампасная ткань – это ткань сложного переплетения, с дополнительной основой и утком, поэтому узор другого цвета виден только на лицевой поверхности ткани и скрыт с изнанки. – Она показала мне, как узор из лиан и листьев мерцает на одной стороне и едва заметен на другой. – Это очень долго. Сейчас почти никто за пределами Ближнего Востока не думает, что красота стоит денег, но раньше я ткала много подобной материи для замков и старых домов Англии. Я делаю ее только на заказ.

– А вы не знаете, для кого была сделана эта ткань? – спросил я нейтральным тоном.

– Мой дорогой, я не помню. Но в записях, наверное, есть. Зачем вам это? Это важно?

– Я не знаю, важно ли это. Мне дали этот лоскут и попросили выяснить его происхождение.

– Ну тогда давайте посмотрим. Мне могут заказать еще.

Она открыла дверку, за которой стояли ряды папок, и пробежала пальцами по ярлыкам на корешках, пока не нашла нужный. Она взяла папку с полки и положила на стол.

В папке оказались плотные листы с прикрепленными к ним образцами ткани, с описанием пряжи, датами, количеством сделанного, именами продавцов и покупателей. Патриция медленно переворачивала толстые листы, держа в руке мой лоскут для сравнения. Она нашла несколько образцов того же типа, но все были других цветов.

– Вот он! – внезапно воскликнула она. – Это он. Я соткала его почти тридцать лет назад. Как летит время! Тогда я была очень молода. Это были занавеси для кровати. Я отделала их золотыми кистями из канители.

Не ожидая ничего особенного, я спросил:

– Написано, что для миссис Гордон Квинт.

Я что-то бездумно пробормотал, у меня буквально перехватило дыхание.

Джинни? Эта ткань принадлежала Джинни?

– Не помню ни ее и ничего об этом заказе, – сказала Триш Хаксфорд.

– Но цвета совпадают. Должно быть, это тот самый заказ. Не думаю, что я делала ткань в таких же цветах для кого-то еще. – Она посмотрела на черные пятна на принесенном мной лоскуте. – Какая жалость! Я думаю о своих тканях как о сделанных на века. Они легко могут прожить две сотни лет. Мне нравится идея, что я оставляю после себя в мире что-то красивое. По-моему, вы думаете, что я сентиментальная старая перечница.

– Я думаю, что вы великолепны, – правдиво сказал я и спросил:

– А почему ваш номер изъят из справочной, если вы ведете бизнес?

– Ненавижу, когда меня отрывают от работы. Она требует огромной сосредоточенности. У меня есть сотовый телефон для друзей – я могу выключить его, – и у меня есть агент на Ближнем Востоке, который передает мне заказы.