Дорога скорби

Яркие внимательные глаза оглядели мой серый деловой костюм, белую рубашку, неброский галстук, коричневые туфли, темные волосы, темные глаза, безобидные манеры – мой обычный рабочий вид.

Она все еще была на взводе после фотографирования. Ей нужен был кто-то, кто помог бы ей отвлечься, а я выглядел – и был – безопасным. С благодарностью я увидел, что она расслабилась.

Поразительное платье, которое она надела для фотографов, было очень просто скроено: оно спадало с ее плеч до самого пола. Платье было без рукавов, с мягкими гофрированными складками вокруг шеи. Потрясающей была ткань, из которой платье было сшито, – она была голубой, красной, серебряной и золотой и вся сверкала.

– Вы сами соткали материал для этого платья? – спросил я.

– Я никогда не видел ничего подобного.

– В наши дни и не могли увидеть. Откуда вы?

– Из Лондона. Саул Маркус предположил, что этот лоскут шелка мог быть соткан вами.

– У него белая борода, – сказал я. – Выглядит он прекрасно.

– Я не видела его много лет. Не сделаете ли мне чаю? Я не хочу посадить пятно на это платье.

– Чай у меня получается хорошо.

Она провела меня за тронное возвышение, вокруг белого экрана. За ними оказались хоры, совершенно не переделанные, и алтарный стол, покрытый скатертью, которая заставила меня остановиться. Она была царственного лазурного цвета, со сверкающим золотом узором в греческом стиле, который был выткан по кромке. На столе, вместо алтарных принадлежностей, стояла старинная прялка, достойная Спящей Красавицы.

– Сюда, – велела Патриция Хаксфорд и, проведя меня за хоры, резко свернула в узкую дверь, которая отделяла то, что когда-то было ризницей, а теперь стало небольшой современной кухней с пристроенной сбоку ванной комнатой.

– Моя кровать стоит в южном трансепте, – сказала мне Патриция, – а ткацкий станок в северном. Вы можете подумать, что мы будем пить китайский чай с лимоном из серебряных чашек, но на самом деле у меня на такое нет времени, так что чай в пакетиках и кружки – на той полке.

Я налил воды в электрический чайник и включил его, а она тем временем прохаживалась вокруг, разглядывая чудесные переливы цвета на своем платье.

– Из чего оно сделано? – спросил я, крайне заинтригованный.

– Ну... оно выглядит... как золотое.

– Правильно. Золотая и серебряная нить и шелк.

Я неловко наполнил кружки.

– Молоко? – предложила она.

– Ну и хорошо. Эта толпа почти все выпила. – Она одарила меня сияющей улыбкой, взяла свою кружку, вернулась на трон и аккуратно опустилась в огромное красное бархатное кресло. Платье скульптурными складками окутало ее стройные бедра.

– Это фотографы из журнала, который будет посвящен фестивалю искусств, его организуют в Чичестере на следующее лето.