Да и воду эту вряд ли назовешь даже прохладной.
«Хорош засранец! – завистливо подумал Ахмет-ага. – А ну, как и впрямь его смоет за борт? Наверняка какая-нибудь госпожа покровительствует этому зеленоглазому красавчику. На вид изнежен, руки холеные, а взгляд как сабля режет. Да и сам не промах. Небось в паши метит, да еще и в визири. Послал же его падишах с важной миссией на Крит, и с подарками. Столько золота я еще не видел. Мальчишка – птица дальнего полета. Сильный кто-то за ним стоит. Так и головы можно лишиться».
– Эй, Мохаммед! – крикнул он. – Уберите-ка прямые паруса на фоке! Гонец падишаха не торопится!
Исмаил догадался, что над ним хотели подшутить.
«Не сегодня, Фатьма, – подумал он, спускаясь в каюту, чтобы переодеться. – Смерть мне не грозит, не плачь, прекрасная султанша».
Хотя тревога на душе осталась. Он сразу почувствовал в море врага. А тут еще эта гадалка…
… Он, щурясь от яркого критского солнца, внимательно рассматривал давно уже устаревшие укрепления Канеи и недоумевал. Почти два месяца осады?! Да чем они тут занимаются?! Похоже, что ни сердар Юсуф-паша, ни бывший главный визирь Султанзаде Мехмед-паша, посланный ему в помощь, никуда не торопятся.
Мимо Канеи не пройти. Это опорный пункт для взятия неприступной Кандии, столицы Крита. Порт, где причаливают вражеские корабли. И надо отрезать им путь к осажденным, чтобы не подвозили упорным венецианцам провиант и подмогу морем. Почему же Канея еще не взята?!
А ведь под этими стенами почти два месяца назад разбила свой лагерь восьмидесятитысячная турецкая армия! Осажденных же нет и тысячи, как докладывает шпион из крепости.
Он высмотрел две бреши в просевшей крепостной стене.
– Юсуф-паша ждет вас, эфенди, – услышал он за спиной.
Наконец-то! Заставили же его ждать. А ведь у него письмо самого падишаха. Дорого заплатит Юсуф-паша за свою надменность.










