6
0Потому что я считаю, что если один другого ударил по левой щеке, то не надо подставлять правую, а надо дать хулигану два года. А вам ведь не жалко, если он врежет ближнему своему по правой и добавит еще ногой по заднице, то есть, прошу прощения, по чреслам. Первому вы грех отпустите, а второго утешите. Поэтому вы – добрый, а я – злой. Вот и получается – у вас десять заповедей, а у меня – Уголовный кодекс.
– Хм, у вас же есть это, как его, моральный кодекс...
– Да, есть. У нас есть. – И подчеркнул «у нас». – Но он адресован людям по-настоящему добрым или тем, которые еще могут стать добрыми. А есть среди людей такие, что их уже ничем не убедишь и никак не перевоспитаешь. Вот они-то, а не какой-то мифический дьявол и есть враги человеческие. И уж конечно, мы им пощады не даем.
– Как я понимаю, вы, молодой человек, – юриспрудент?
Я кивнул, усмехнувшись про себя: «Сашку Савельева буду теперь называть юриспрудентом». Поп грустно посмотрел на меня:
– Характер работы в известной мере ожесточил вас против людей...
– Опять двадцать пять! Да почему же против людей?!
– Потому что только Всевышний может понять и простить человеческие прегрешения, ибо сам есть источник доброты!
– Враки! – взбеленился я. – Человек! Человек – источник доброты! Поэтому для человека нетерпимо, когда доброту и веру топчут в грязь и кровь...
Поезд подходил к Риге.
Господи, неужели я действительно ожесточился против людей?..
В помещении дежурной части седьмого отделения милиции было тихо, лишь в открытую форточку окна врывался частый монотонный шепот дождя да из ленинской комнаты доносилась фраза песни, которую кто-то разучивал на аккордеоне: «Пусть всегда будет солнце... Пусть всегда будет... Пусть всегда...»
Дежурный внимательно смотрел на меня, прижмурив один глаз, и я не мог понять, слушает он меня или аккордеон. Был он невозмутимо спокоен, чрезвычайно толст, и казалось, будто китель не лопается на нем только потому, что дежурный никогда не двигается с места.
– Помните? – спросил я нетерпеливо.
– Помню, – кивнул дежурный и, наклонив голову, прислушался к аккордеону. – Снова наврал. Эх, артисты...
Аккордеонист старался изо всех сил: «Пусть всегда будет...»
Дежурный с неожиданной легкостью поднялся, подошел к шкафу, присел около него на корточки и мгновенно, как фокусник, выдернул из пачки бумаг тощенькую желтую папочку.
– Она, – сказал он флегматично. – Здесь будете смотреть или...
Но я, облокотившись о барьер, уже раскрыл обложку...
Докладываю, что сегодня, 13 сентября, в 23 часа я был вызван в ресторан «Перле», где граждане, оказавшиеся Ивановым П. К. и Сабуровым А. С., учинили скандал: громко кричали, сквернословили и затеяли драку.
Дебоширы доставлены мною в отделение милиции.
