Анна Болейн. Страсть короля

Первые дружественные приветствия королевы были приняты ею любезно, но без теплоты, и вообще, Джейн, казалось, существовала словно бы в стороне от жизни двора, так и не став его частью. Когда в гостиной Анны затевались игры и развлечения, она редко показывалась, жила, не поднимая головы, замкнутая в себе. Нет сомнения в том, что она все еще лелеяла в душе верность своей прежней госпоже. Тем не менее враждебности к себе Анна не замечала, разве что отчужденность. Анна старалась, как могла, привечать новую фрейлину, но это оказалось нелегкой задачей.

Правда, сейчас ее гораздо больше занимали тошнота ранней стадии беременности и происходящее в Бакдене. В первом письме Саффолк сообщил, что Екатерина заперлась в своей комнате и не открывает дверь. Ни угрозы, ни мольбы не убедили ее смириться. Герцог не смел применить силу и ограничился тем, что распустил слуг Екатерины, оставив всего нескольких для обеспечения нужд затворницы. Во втором письме Саффолк описывал, как он стоял под дверью Екатерины и умолял ее выйти. Несмотря на все уговоры, она отказалась, говоря, что не поедет в Сомерсхэм, если только он не свяжет ее веревками и не отвезет туда насильно.

«Она самая упрямая женщина из всех, какие только бывают!» – жаловался герцог, добавляя, что нашел ситуацию в Бакдене совсем не такой, как ее представлял себе король, и обещал объясниться пространнее, когда вернется ко двору.

Далее пришло известие о том, что вокруг Бакдена собралась толпа деревенских мужиков, вооруженных косами и садовыми ножницами. Они просто стояли на поле и с грозным видом наблюдали за происходящим.

Саффолк опасался, что, если он станет принуждать Екатерину покинуть замок, они пойдут в атаку.

Разъяренный Генрих велел Саффолку возвращаться ко двору.

– Он ничего не может сделать, – объяснил король Анне. – Я не пойду на позорную стычку. Представьте, что будет, если Екатерина пострадает. Император в десять минут явится сюда во главе армии, и все турки побоку!

Как только Саффолк приехал в Гринвич, он тут же попросил о встрече с королем наедине. Анна присутствовала при их разговоре.

Король тепло уверял герцога, что не винит его в произошедшем.

– Лучше оставить вдовствующую принцессу в покое, пусть себе упирается, – заявил он.

– Ваши милости, если бы только это. Ситуация гораздо сложнее, – ответил Саффолк, с благодарностью усаживаясь в указанное Генрихом кресло.

– Прошу вас, оставьте нас, – приказала Анна слугам. – Я сама разолью вино.

Она наполнила кубки, и Саффолк взял свой, жестом выражая признательность. Вид у него был крайне утомленный.