1
0Притворное веселье облезало с нее, как фальшивая позолота.
Посверлив меня этим взглядом и поколебавшись, Беатрис решилась. Набрав в грудь воздуха, будто собиралась прыгнуть со скалы в пропасть и отведя взгляд, она выдавила:
— Милдрит, ты… Ты умираешь.
Я внимательно смотрела на нее, ожидая продолжения: ну? А дальше, дальше-то что?
Беатрис взглянула на меня с мрачным и виноватым выражением.
— И это всё, что ли? — Изумилась я.
— Ты не понимаешь! — Оскорбленная в лучших чувствах, подруга вскинулась. — Ты умираешь, и драконы не смогут тебя спасти! Всё было безнадежно еще когда ты только заболела и не хотела идти к целителям!
И осеклась, с тревогой вглядываясь в меня, ожидая реакции на свои слова…
— Всё верно, — согласилась я с недоумением.
— Ты что… знала? — Беатрис неверяще шарила взглядом по моему лицу, всматривалась в глаза, будто пыталась что-то найти.
— Да, конечно. С тринадцати лет. То есть, тринадцать мне было, когда мне родители правду сказали наконец, а вообще-то я еще раньше подслушала.
В горле Беатрис что-то заклокотало, щиты сказали “Ой!”, эмпатический дар забил тревогу и инстинкт самосохранения сдернул меня с постели, заставляя безнадежную больную демонстрировать чудеса резвости — во избежание травм и повреждений от руки лучшей подруги.
— Р-р-р-р! — сказала Беатрис, и попыталась меня догнать.
Обегая кровать, чтобы оказаться от нее с другой стороны, я возблагодарила Свет, что в кровать в моей палате стоит посреди комнаты. Это, конечно, было сделано, чтобы давать целителям доступ с любой стороны, но и чтобы укрыться от разъяренной подружки, тоже годилось.
— Да что случилось?! — Возопила я, не чувствуя за собой никакой вины.
По крайней мере, по отношению к Беатрис.
— “Что случилось”?! “Что случилось”! Я, значит, с ума схожу, не знаю, как ей правду сказать! Виной терзаюсь, что такое важное скрываю!
Беатрис попыталась меня перехватить, и я благоразумно метнулась в другую сторону, снова отгораживаясь добротной деревянной кроватью. Сердце колотилось, ноги дрожали и подгибались, бегать категорически не хотелось, но выяснять, что именно сделает со мной рыжая, если я вдруг окажусь в ее руках, не хотелось сильнее.
— А она, оказывается, всё знала! — Рявкнула Беатрис.
— Ну, прости! — Пискнула я, осторожно отходя вдоль короткой стороны кровати и придерживаясь за спинку, чтобы не шлепнуться.
— С тринадцати, оказывается, лет! — Продолжала бушевать она.
— Беатрис, ну, пожалуйста, ну извини, ну откуда я знала, что ты знаешь, ты же сама сказала, что ты не провидица!
— Опять ты за свое! — почему-то окончательно взбеленилась от этих слов Беатрис, и ринулась ко мне, выставив вперед руки со скрюченными пальцами, аки гарпия, падающая на добычу.
