0
0— Я обсуждала все предварительные вопросы с Николасом Камински, куратором моей практики, и он одобрил.
Хорошо, когда можно спихнуть ответственность на такого человека, как Нико. Но, все же, то, что можно Нико — не всегда можно мне.
Человек в сером чуть заметно качнул головой, осуждающе.
— Я бы не стал в этом вопросе полагаться исключительно на Николаса Камински. В интервью вы говорили о капитане Косаке. Вы же знаете, что сейчас идет следствие, скоро должен состояться суд. И я бы рекомендовал до конца суда воздержаться от подобных заявлений.
— Я говорила лишь о том, что видела своими глазами. Если потребуется, повторю в суде все то же самое. Я считаю, что капитан Косак спас нас всех.
— Вам не стоит этого делать, мисс Йонаш. Все это касается армии и национальной безопасности, и это вне вашей компетенции. Вам стоит воздержаться от любых заявлений. У мистера Камински может быть свой взгляд на вещи, к нему тоже есть вопросы… Но ведь мы оба понимаем, что мистер Камински ничем не рискует? А вы? Вы учитесь за государственный счет, мисс Йонаш. Вы учитесь только потому, что комиссия сочла, что вы можете быть полезны обществу в качестве мага. Но в любой момент это решение может измениться, если вы покажете себя не с лучшей стороны. Ваши показания противоречат интересам Дорноха. Подумайте сами.
Даже если не брать Галерта в расчет, Дорнох хотел получить ценный артефакт, а Олин помешал этому. И я выступаю на стороне Олина.
— Я подумала, — сказала так спокойно и ровно, как только могла. — Юрист мистера Камински подтвердил, что я имею право на такие заявления. Я проконсультируюсь с ним. Спасибо, что обратили мое внимание на эту проблему.
Мне было страшно на самом деле.
Еще конец лета, учеба пока не началась, совсем скоро должна состояться защита практики, но ко мне уже подходили девочки из деканата, говорили, что мое дело рассматривается, что есть сомнения на мой счет. Мне стоит быть осторожной. Мне стоит идеально подготовиться, потому что моя практическая работа была проведена не по правилам, и даже не важно, что об этом сообщилось сразу, и Дорнох дал добро. Меня все равно будут проверять с особым вниманием.
А вся шумиха, которую я создаю… Нит, моя соседка по комнате, еще относилась с понимаем, я все рассказала ей. Но многие мои знакомые презрительно воротили нос, считая, что я, во что бы то ни стало, желаю славы. Что мне повезло с практикой и теперь я хочу большего, хочу воспользоваться случаем… что я меркантильная стерва, которая слишком много о себе думает. Да, такое мне говорили даже в глаза. «Наша звезда! Совсем зазналась! Все интервью у нее!» Было обидно и тяжело.
Но хуже всего было то, что я знала — обвинения в убийстве выдвинуты и рассматриваются судом.
