1
0Стал бы преодолевать какие-то трудности? Пошел бы против мнения своих родителей? Или просто сослал бы меня куда-нибудь далеко, расписавшись по закону и отобрав потом детей?
Я украдкой бросаю взгляд в его сторону. Вспоминаю свои ощущения, когда впервые увидела Садаева на фото. Тогда я подумала, что он не в моем вкусе. Что он больше пугает, чем вызывает романтичные мысли. И вспоминаю свое недоумение. Он не должен был обратить на меня внимание. Я тоже не в его вкусе. Однако, все случилось просто… «Я такси потеряла». «Подкинуть?». Вот и весь наш диалог. Почему он все-таки зацепился? Вряд ли дело было в том сэндвиче.
Я молча доедаю остатки оладушка, тарелку сразу отношу в раковину. Споласкиваю ее, поставив в сушилку и слышу позади смешок:
— Я не хочу есть, — хмуро говорю я, потому что снова не добилась от Рустама ничего, кроме пространных ответов. Никакой конкретики в наших отношениях. А спросить напрямую неловко, — помоги мне, пожалуйста, расстегнуть платье, прежде чем я пойду спать. Я не смогу его снять без помощи.
Ну, может, если только руки выверну.
Я чувствую, как он приближается сзади. Откидывает волосы, задев пальцами шею и по ней пробегают мурашки. Потом оттягивает молнию с тихим звуком «вжж» вниз. Спину обдает прохладой.
Вместо того, чтобы остановиться, Рустам просто одним движением стягивает белую ткань с плеч, оставляя меня в одном нижнем белье. Отпускает и платье с шорохом падает мне под ноги. Пока я растерянно закрываюсь руками.
— Рустам, тут вроде повар?
— Тут никого нет. Я всех отпустил. Дом пустой, принцесска, — шепот обжигает ухо, — мы вдвоем. Охренительно, да? Один нюанс — к тебе прикасаться нельзя.
Его ладонь ведет по едва выпирающему животу. Я вздрагиваю от неожиданной ласки, мышцы напрягаются в ответ. Ладонь продолжает подниматься по груди, обхватывает шею, и мужчина вжимает меня в свое тело. Я чувствую, как он возбужден. Черт. Внизу моего живота неожиданно теплеет.
— Так что расходимся по отдельным спальням, — обламывает внезапно Рустам меня со смешком, — и смотрим, блядь, мультики.
Он отпускает меня, и я ошалело разворачиваюсь к нему. Чумовые шутки. Черт. Даже сожалею, что ничего не будет.
— Я не хочу спать одна.
Он вздергивает уголок губ в усмешке.
— Придется. Обстоятельства так сложились.
— Бля, Диана, — он перестает улыбаться, рассматривая, как я инстинктивно касаюсь рукой живота. — я на полном серьезе говорю. Лучше поостеречься. Не хочу тебя случайно зажать во сне и что-нибудь повредить. Это может случиться, если твоя задница будет об меня ночью тереться.
Я нахожу силы едва улыбнуться в ответ.
