28 сантиметров счастья

Сказал ли им Рустам о том, чья я дочь? Даже если не говорил, то наверняка они видели по телевизору. Все новости кричали о нашей свадьбе.

— Простите. Я понимаю, что вы думаете. Мне очень жаль, что так вышло с братом Рустама. Я даже не знала, что… — признаюсь сдавленно я, а она внезапно останавливает меня жестом.

— Я же сказала — сын ввел нас в курс дела. Полностью. Ты не можешь отвечать за грехи человека, который тебе даже отцом не был. Будем считать, что ты сирота, если всем от этого станет легче. До церемонии еще два часа, а ты уже одета. Не устанешь так ходить?

— Я нервничаю, — признаюсь я, — мне кажется, что я могу не успеть одеться и всех задержать.

— Успеешь. Тебе же помогут. Отчего ты нервничаешь?

— Рустам объяснил мне, что будет происходить и что я должна делать, но… боюсь, что все вылетит у меня из головы.

— Твой муж будет рядом с тобой. Потом я. Неужели не подскажем? Справишься ты со всем, Диана. Глупую бы девушку мой сын в жены не взял.

Несмотря на то, что она просто явно старается меня поддержать этими словами, в них я чувствую еще и плохо скрытую гордость за Рустама.

И, честно говоря, завидую ему. Мой экс-отец никогда не отзывался так о своих детях. Обо мне — ни единого хорошего слова. Над Мирославом же он, словно коршун распахнул свои крылья и помыкал им, как хотел. Для него важнее было послушание. Никогда я не слышала, чтобы он как-то похвалил своего сына. Он был для него просто «наследником» и мужчиной — и всего лишь эта мелочь была поводом возвысить его над другими.

Женщина выпрямляется, и я поднимаю на нее взгляд.

— Пойду встречу гостей — поясняет она спокойно, — вижу, ты все равно нервничаешь в моем присутствии.

Я не стану обижать тебя. Побудь в тишине.

И она уходит, оставив меня одну.

А у меня все никак не выходит из головы ее слова про первую невестку. Бедная девушка. Потеря ребенка и мужа — это огромная трагедия. И ничем уже ее не исправишь, не забудешь никогда это горе. А знали ли они о первой жене Рустама? Которая тоже погибла из-за ужасной глупости.

Слишком много людей страдает из-за чьих-то амбиций.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Напоминание об этих смертях заставляют меня выдохнуть и взять себя в руки.

Я сейчас должна успокоиться и заботиться только о себе. Быть сосредоточенной. Или я доведу себя до чего-то страшного.

Неважно, если я вдруг опозорюсь на церемонии. Лучше позор, чем забыть о здоровье малышей.

Я открываю одну из коробочек и ахаю. Там лежат симпатичные серьги. Очень красивые. Я бы надела их прямо сейчас, но… похоже, мне придется в будущем проколоть уши, чтобы не расстраивать свою свекровь, и чтобы эта красота не лежала просто так.