28 сантиметров счастья

Мандраж бьет уже второй день. Меня отчитали на УЗИ в день выписки из клиники, из-за того, что я снова волновалась. Я приложила все силы, чтобы успокоиться… но продлилось это недолго.

Дверь в комнату неожиданно открывается, и я вздрагиваю. Вот и сбылся мой самый большой страх.

На пороге я вижу женщину в годах. Невысокую, всего лишь чуть выше меня. Темные волосы собраны, взгляд черных глаз жесткий, а четкая, красивая линия губ напоминает мне кое-кого. Рустама. Это его мать. Сердце начинает биться с невообразимой скоростью.

— Здравствуйте, — лепечу я. Язык заплетается, и я даже не уверена, что сумела произнести слово внятно.

А больше я и не знаю, что сказать. Точнее, что я МОГУ позволить себе сказать.

Самое страшное — что я и не жду от нее уважения. Или понимания. Я сама знала, на что иду. Но сейчас мне бы хоть глоток спокойствия, и ее появление перекрывает мне воздух. Я изображаю вежливую улыбку и опускаю взгляд вниз. Почему Рустам мне не рассказал, как стоит себя вести? Ничего об этом не знаю.

— Здравствуй, Диана, — мелодичным голосом произносит женщина, заходя в комнату, — не отвлекаю тебя?

— Нет, что вы, — мотаю коротко я головой.

— Ты и вправду очень красивая. Особенно сегодня, — она внезапно улыбается, подходит и проводит ладонью мне по плечу словно пытаясь расслабить, — переживаешь? Все через это проходят. В твоем положении нельзя много волноваться, поэтому сядь лучше и посиди. Выпей воды. Могу попросить принести тебе поесть.

Я хватаюсь инстинктивно за живот. Неужели заметно мое положение? Нет, не может быть. Платье не облегающее, специально подбирали такое.

Я молча и послушно опускаюсь на диван, а мать Рустама ставит рядом со мной две красивые подарочные коробочки.

— Не переживай, — произносит внезапно она, видимо, заметив мое испуганное выражение лица, — я все знаю. Только я и отец Рустама. Не думай об этом, Диана. Все проходящее, важнее всего сейчас здоровье детей. Я потеряла второго сына и больше всего боялась, что и с Рустамом что-нибудь случится…. — она тихо и эмоционально произносит что-то на незнакомом языке и вздыхает, — а потом моя первая невестка потеряла ребенка из-за переживаний. Пришло время нам пожить спокойно. И мне, наконец, увидеть внуков. Отвлекись немного и посмотри, что мы тебе подарили.

В горле встает комок после ее слов. Я пытаюсь вежливо улыбнуться, но губы вздрагивают, а слезы сами по себе наворачиваются на глаза. Нет, нет. Надо сглотнуть этот ком переживаний и просто выслушать ее. Но сколько бы я не делала судорожных попыток успокоиться — не выходит.

— Ты плачешь? — внезапно мать Рустама удивленно заглядывает мне в лицо, а я изо всех закусываю нижнюю губу, — Диана, я же сказала, что нельзя. Сделай просто вид, что ты грустишь. Плакать по-настоящему сейчас не надо.