28 сантиметров счастья

 Защищала, как могла. А что в ответ? Он готов рискнуть моей жизнью. Угрожает моей смертью.

В тишине я слышу щелчок предохранителя. В этот же момент брат внезапно резко отпускает меня, и я чувствую, как он бросается в сторону. После чего меня оглушает выстрел. До звона в ушах.

Похоже, Рустам не стал поддаваться шантажу. Он поступил хладнокровно. Быстро. Мирослав бы не успел мне даже что-то сделать. И, кажется, он это успел понять, поэтому попытался убежать, прежде чем умереть.

Звон превращается в тонкий писк, и через него пробиваются голоса… и дикий вопль Мирослава.

— … бля, давай только не при женщинах, — слышу скептический комментарий Амира, и как его рыжеволосая Рита мучительно сдерживает тошноту, издавая страшные звуки, — он уже явно никуда не денется.

Завали его где-нибудь… в другом месте.

— Рука… — вопит Мир, — нет, не надо! Я все понял! Пожалуйста! Я уйду!

Я отнимаю от лица руки. Мирослав лежит в нескольких метрах от меня на земле, и держится за ключицу. Лицо брата искажено ужасом и болью. Он пытается отползти, перебирая ногами и упираясь пятками в газон.

В этот момент в душе словно навсегда гаснет теплый огонек.

Я чувствую вместо него полное равнодушие. Ничего больше не дергает, не тревожит, не рвется спасать этого парня, который выглядит сейчас очень жалко.

— Предатель, — тихо шепчу я. Поднимаюсь с земли, отряхиваю серые разводы пыли на коленках и заднице. Рустам скептически смотрит на Мирослава. Словно прикидывает — стоит ли его грохнуть сейчас, или отложить это дело на потом. Потом переводит на меня взгляд. Он весьма красноречив.

— Я пошла в дом, — сообщаю ему я. Не дождавшись ответа, отворачиваюсь и иду мимо позеленевший Риты. Возле нее я притормаживаю и осторожно дотрагиваюсь до локтя, — прости, Рита.

Все, что я сказала на кухне — это был прикол.

— Иди в жопу, Диана, — шепчет она, — это был идиотский прикол.

— Ди! — слышу я крик брата, — Ди, пожалуйста, не уходи! Ты же знаешь, что я бы тебе ничего не сделал…

— Ты угрожал, — произношу я, даже не обернувшись. Настолько громко, чтобы Мирослав услышал, — этого достаточно.

И я ухожу в дом под его дикие рыдания.

Я не знаю, что решит Рустам. Но больше я не собираюсь просить за людей, которым не важна моя жизнь и здоровье.

Пусть даже потом я пожалею о своем хладнокровии.

Рустам возвращается спустя достаточно долгое время. Хотя, может мне кажется, что оно текло очень медленно, пока я сидела на кровати, погруженная в свои мысли. Я пыталась вернуть себе спокойствие, но вот от противного ощущения предательства после поступков брата я не могу просто так избавиться. Поэтому оно продолжает жрать меня.

Я слышу, как Садаев кладет со стуком оружие на столик. Потом садится в кресло. Наступает тишина, такая, что я слышу, как бьется мое сердце.