Золотое время

Мы смотрели на большие города, на горы, на зеленые равнины, мы смотрели на море, и мы не верили, что все это вообще может перемениться…

— Но переменилось, — мрачно сказала Арика. — Легенды рассказывают, как это произошло, как пролетела мимо черная звезда, и Земля дрогнула и затряслась, а потом вращение ее замедлилось и не стало более дня и ночи. Как рухнули города. Как горы зашевелились, а моря нахлынули на сушу. И погибли миллионы людей.

— Они знали, что это будет, — сказал Фенн странным замогильным голосом. — Они для того и построили Цитадель, чтобы сохранить человеческие знания и могущество для тех, кто сумеет выжить.

Малех затрясся от горького смеха.

Фенн взглянул на него и на Арику без всякой надежды.

— А какая мне разница, кто захватит Цитадель? Единственный мир, который я могу вспомнить, погиб. И как много тысячелетий назад?

Лицо Арики вспыхнуло, и она тепло и с уверенностью взяла Фенна за руки:

— Фенн, ты разве не понимаешь, что ты мог бы совершить? Ты — человек. Полностью человек. Ты знаешь, как мало людей живет в этом мире. Рабы новчей в городах и племена изгнанников в пустыне. И началось это с тех пор, как новчи впервые вышли из тьмы, которая их породила. Но ты все это можешь изменить, Фенн. Ты сможешь освободить нас от новчей. Ты сможешь сделать мир таким, каким он был до Катастрофы, — добрый мир Для людей, которые в нем будут жить. Ты сможешь вернуть людям их потерянное знание…

— Или ты предпочел бы, — сказал Малех, — отдать Цитадель новчам? Чтобы они, воспользовавшись новым знанием, заковали нас в цепи навсегда?

Вспышка гнева озарила мозг Фенна.

— Нет, Цитадель выстроена людьми, подобными нам, для людей, подобных нам.

И опять он стал вспоминать эту последнюю трагическую надежду людей обреченного мира. Надежду, заключенную в Цитадели, которая была ответом людей наступающей тьме.

— Так помоги нам найти ее, чтобы тайны ее принадлежали людям! — потребовала Арика. — Мы можем вывести тебя из города, а там, в пустыне, изгнанники помогут нам в этих поисках. Ты идешь?

Фенн почувствовал, как решение его созревает и тут же делается твердым, как железо, и решение это порождено как его ярой ненавистью к новчам, так и сочувствием к его собственному племени.

Он процедил сквозь зубы:

— Я иду. И если в Цитадели заключена мощь, она будет использована для того, чтобы истребить новчей или изгнать их обратно во тьму. — Он жадно добавил: — И возможно, там, в Цитадели, в месте, которое называется Нью-Йорком и о котором я почему-то знаю, я вспомню и свое прошлое.

Малех в возбуждении вскочил на ноги:

— Я сейчас же займусь сборами. Нам надо будет приготовить лошадей и выскользнуть из города завтра ночью!

Он оттолкнул занавеску, чтобы выйти. И в это время в дом ворвался вдруг какой-то маленький человек.