1
0Но Зорана уже повернулась к Ланнингу. На губах ее снова заиграла приятная улыбка, обнаженные руки потянулись вперед…
— Ну, иди же ко мне, Денни, — прошептала она. — И пусть этот лживый призрак убирается обратно в мертвый город своих снов.
— Смотри, Денни! — окликнула Летони. Чтобы обуздать гнев, она прикусила губу, и капелька крови стекала по бледной коже. — Смотри, куда Зорана предлагает тебе прыгать!
Она указала вниз, на море, и Ланнинг вдруг заметил узкий фосфоресцирующий след и треугольный плавник акулы. В тот же миг рука его прикоснулась к ладони Зораны… и встретила пустоту!
Ланнинг оцепенел от ужаса. С большим трудом он слез обратно на палубу и заставил себя встретиться взглядом с Летони. В глазах девушки стояли слезы.
— Прости, Летони, — прошептал он.
— Ты не послушал меня, Денни, — с болью в голосе произнесла девушка. — Ты чуть не пошел за ней!
Золотая раковина подплыла ближе и зависла над палубой. Зорана-Воительница, опершись на меч, неподвижно стояла среди разбросанных шелковых подушек. Ее изумрудные глаза полыхали зловещим огнем.
Звонкий голос Зораны, казалось, заледенел от злости.
— Мы с тобой будем править вместе — или станем злейшими врагами. Третьего не дано. Так записано на скрижалях времени. Для Гирончи ты не опасен. Мою империю защищают рабы-воины, Гларат и сила гирайн. А вот Джонбар беззащитен. Помни об этом, Денни Ланнинг!
Крепкая ножка в алой сандалии прикоснулась к какой-то невидимой кнопке, и золотая раковина исчезла, как исчезает изображение на киноэкране, когда механик выключает проектор.
Ланнинг медленно повернулся к Летони.
— Пожалуйста, — повторил он, — прости меня.
На мрачном лице девушки не появилось и тени улыбки.
— Зорана красива, — просто сказала она. — Но если ты когда-нибудь уступишь ей, Денни, Джонбар погибнет, и я вместе с ним.
Ланнинг в недоумении покачал головой.
— Почему? Я ничего не понимаю!
Огромные фиалковые глаза, не мигая, уставились на него. Летони молчала. В какой-то момент губы девушки искривились, хотя глаза остались сухими — Летони быстро овладела собой. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал спокойно и серьезно.
— Я попробую объяснить тебе, Денни.
Лицо ее было озарено исходящим от кристалла светом.
— Представь себе, что мир — это длинный коридор, тянущийся от момента своего появления до конца времен. Все, что происходит — то есть, все события — будут барельефами на стенах этого коридора. А время — фонарем, одну за другой выхватывающим из тьмы разные скульптурные группы. Его свет — это свет нашего сознания, его субъективной реальности.
Коридор разветвляется вновь и вновь, представляя, будто в огромном музее, все возможные повороты событий. Тот, кто несет фонарь, может свернуть в любую сторону.
