Жираф – гроза пингвинов

Энтин усмехнулся, а я захлопнула дверцу и нажала на кнопку. Кабина медленно поползла вверх и остановилась на втором этаже.

– Эй, – возмутилась я, – мне на пятый!

Глава двадцать девятая

– На своих двоих быстрее, – засмеялся Константин, когда я вышла на площадку.

Мне пришлось оправдываться.

– Кто ж знал, что лифт тормозит на каждом этаже.

Дверь квартиры приоткрылась, выглянула женщина.

– Евлампия и Константин? – спросила она. – Почему вы не звоните?

– Простите, задержались, – объяснила я, – подъемник у вас неторопливый.

– У нас все пешком ходят, – вздохнула Надежда.

 – Если сумки тяжелые, ставим их в кабину и вызываем ее на свой этаж.

Продолжая обсуждать лифт, мы вошли в квартиру, и Константин снова пришел в восторг:

– Да, – улыбнулась хозяйка, – она сохранилась только в этой квартире. Мой дед получил эти апартаменты, как герой Гражданской войны. Он с бабушкой тут поселился в начале тридцатых. Потом родилась мама, появилась на свет Ира, следом я. Остальные квартиры в доме из рук в руки переходили, а в нашей жило поколение одной семьи, и только. Ира вышла замуж и уехала к Сереже.

А я осталась. У Сергея тоже не блочный дом был, и тоже комнаты, в которых его детство прошло. Садитесь, пожалуйста.

Я устроилась в кресле, Константин на диване.

– Давайте сэкономим время, у меня его не так много, сразу начнем деловой разговор, – предложила Надежда. – Ваш начальник оплатил мое интервью, но оно не на весь день.

– Мы тоже не сторонники долгих бесед, поэтому сразу вопрос. Почему вы после освобождения не стали жить с Ниной?

Надежда, сидевшая напротив меня, расправила на коленях юбку.

– После того как меня признали невиновной и отпустили домой, первым делом я решила найти девочку.

С трудом установила детдом, куда ее поместили, приехала к директору. Та меня выгнала, заявила:

– Вы не мать ребенка.

Я ей объяснила ситуацию, но баба твердила:

– Вас посадили за убийство родителей малышки.

Такая тупая особа! Я показала ей документы, просила убедиться, что я оправдана. Ноль эмоций. Она дудела свое. Пришлось ждать, когда Нину выпустят из интерната. Я думала, что она приедет в эту квартиру, где мы сейчас находимся. Но девушка не появилась, через некоторое время я позвонила по телефону Ирины.

И мне ответил родной голос. Нинуша оказалась там. Я закричала:

– Солнышко, я на свободе, сейчас к тебе приеду.

– Не узнала? – расстроилась я. – Твоя мама Надя.

Послышались короткие гудки.

Оцените мою наивность! Я подумала, что нас разъединили, поэтому снова набрала номер. Звонок сбросили. Раз, другой, третий… Тут даже дураку стало бы ясно – Нина со мной беседовать не собирается. Но почему? Я решила добиться от девочки ответа, приехала в дом, где жила моя сестра.