3
0Я выучил наизусть все договоры, которые предоставил Шульц. Трижды выходил на улицу, чтобы отдышаться и выпустить пар. Пересчитал все листья на соседнем дереве.
От ярости ничто не могло помочь. Через стенку из соседнего кабинета доносилась лишь одна фраза: «Мой клиент отказывается давать показания против себя», а от цифр перед глазами сжимались кулаки.
Не знаю, как долго я бы еще протянул. Но в одну из прогулок дверь кабинета прокурора тоже открылась.
Герасимов вышел первым. Словно собрался убить меня прямо здесь, он в несколько шагов преодолел расстояние до крыльца. Но, не дойдя всего шаг, остановился.
– Считаешь, что победил? – Он жадно втянул воздух, будто до этого все время не дышал. – Думаешь, сможешь задавить меня какими-то бумажками?
Уставился на меня в упор своими белесыми глазами.
– Я еще даже не начинал.
Прежний я, может быть, и почувствовал бы волнение. Но не нынешний. Все эмоции давно перегорели. У меня были доказательства, и вестись на грязные провокации я не собирался.
– И не начнешь. Твое поколение повально заражено одной болезнью. – Герасимов выпучил глаза. – Вы все наивно верите, что в серьезных делах можно оставаться правильными и чистенькими.
Оглянувшись на приближающихся конвоиров, он собрал слюну и громко сплюнул прямо мне под ноги.
– Сосунки! Но ничего, эта болезнь лечится быстро и качественно.
Штерн подошел ко мне спустя минуту, после того как на руки Герасимова надели браслеты и повели к полицейской машине. Без адвокатов и помощников мой бывший генподрядчик уже не смотрелся таким важным. Обычный старик. Без наследников. Без будущего. Уцепившийся за месть, словно это единственное, что осталось важного в жизни.
– Хочешь послушать показания его главного бухгалтера? – Дима встал рядом со мной, наблюдая, как Герасимова пакуют в старый уазик.
Еще несколько минут назад я сказал бы «хочу». Меня ломало от необходимости узнать все схемы, по которым уходили деньги «А-групп» и всех участников.
– В офис планируешь? – Всегда готовый к действиям, Дима достал свой телефон.
– Нет. К ней, – я не стал уточнять, к кому. – Организуй машину, меня здесь больше ничто не держит.
– Домой тоже заезжать не будешь? – Штерн будто не верил.
– Нет. – Я запахнул пальто и поднял воротник. Солнца, которому так радовался утром, вдруг стало мало, чтобы согреться. – Устал до чертиков.
Глава 12. Ничего личного
Вроде бы ничего особенного сегодня не произошло: ни авралов на работе, ни проверок, ни сложных переговоров, а я чувствовал себя выпотрошенным.
Радоваться нужно было, что мы наконец смогли прижать к ногтю Герасимова, а на душе ничего не отзывалось. Даже злость схлынула. Единственное, что чувствовал, – холод. Будто промерз там, на ступенях прокуратуры.
