Жар сердец

Силвер выгнулась дугой, но сбросить его с себя ей не удалось.

Морган громко рассмеялся, хрипловатый звук его голоса заполнил собой всю каюту.

– Знаешь, Силвер, ты мне начинаешь нравиться. По крайней мере мы оба знаем, чего нам ждать друг от друга.

– Ты знаешь, вот как? Ты знаешь обо мне все?

– Думаю, ты озадачивала меня всего раз или два. «Что он имел в виду, говоря это?»

– Я верну тебя на Катонгу, Силвер. Что бы ты ни сделала, ничто не изменит моего решения. – Морган убрал руку с живота Силвер и решительным жестом одернул ее юбку.

Лицо Силвер оставалось пунцово–красным, но она заставила себя поднять на него глаза.

– Если я бессердечная ведьма, Морган Траск, то вы ублюдок, рожденный с камнем вместо сердца.

– Тогда можно сказать, что мы – прекрасная пара, – буркнул Морган.

Отпустив ее руки, он поднялся с койки. Каюту Морган покинул не обернувшись, но, уходя, громко хлопнул дверью. Силвер подумала, что Гамильтон Рейли и Уилсон Демминг видели, как она вошла в каюту с Морганом Траском. После того как Морган выскочил из каюты в такой ярости, у них не будет никаких сомнений в том, что произошло.

Черт бы его побрал! Силвер неистово ненавидела его в эту минуту, но себя она ненавидела еще больше.

На ее глаза навернулись слезы, но, моргнув несколько раз, она сумела их прогнать. Она отстояла себя. Что бы Морган ни делал, она не позволила бы ему овладеть собой. Но все же ей пришлось признать, что за случившееся она должна винить только себя. Траск всего лишь согласился на ту опасную игру, которую она затеяла. Другой мужчина мог бы не остановиться там, где остановился он, и вполне был способен совершить что–нибудь ужасное… По ее коже пробежала дрожь при воспоминании о побоях, которые ей доводилось переносить, и Силвер непроизвольно забилась в угол койки.

Она вдруг почувствовала себя опустошенной, униженной, но вместе с тем, к ее удивлению, мысли о пережитом почему–то ее возбуждали. Может, ее пленили несколько коротких мгновений перед тем, как его поцелуй стал грубым. Траск заставил ее почувствовать в себе что–то, о чем она и не подозревала.

Похоже, Траск разбудил ее чувственность. После того что произошло на балу, она уже начала думать, что ничего подобного в ней не появится никогда. Поцелуй Майкла Браунинга был лишь чем–то немного большим, чем приятное прикосновение.

Губы же Моргана разожгли в ней целый пожар.

Но, черт бы его побрал, как можно быть таким бесчувственным и, грубым? То, как он обращался с ней, простить невозможно. Он оказался грубияном и наглецом самой высокой пробы. Впрочем, этого от него и следовало ожидать. Он же был другом ее отца, и они должны во многом походить друг на друга.

Сменив у руля Джереми Флагга, долговязого второго помощника с кривыми зубами, Морган взялся за штурвал.