1
0— Ну не скажи, — слабо улыбнулась особистка, — на самом деле пока что все в рамках нормального мужского характера. А все его кажущееся девиантное поведение вполне укладывается в границы допустимых отклонений. я консультировалась в том числе и с специалистами, пока бить тревогу рано.
— Главное, чтобы потом не поздно…
Разъяренная инструкторша, крепко сбитая, короткостриженная, в черной униформе морской пехоты, с закатанными до локтя рукавами, стояла напротив вытянувшейся по стойке смирно команды по шарострелу. Курсаты, вдыхая через раз, пожирали глазами женщину в звании капитан-лейтенаты, что продолжала рычать, отчитывая облажавшихся на чемпионате девушек.
— Ну куда вы поперлись?! Кобеля какого?! Всей толпой, в здание, не проверив?! Хотя нет, понятно какого кобеля. Что, думали — один, так вы его все там трахнете? А он сам вас трахнул, всех. Дебилки, бать! Стадо!
Где, где должно было быть охранение?! На входе в здание оно должно было быть! И не врываться в комнаты с диким криком, а плавно заходить, по дуге. Дверь прикрыта? Толкнули, гранатку забросили, потом сами зашли. А вы?! Обезьяну в цирке научить можно, а вы дебилки девятнадцатилетние, кроме как бегать напролом, за два года ничему так и не научились.
А потом?! Автомат услышали? А стрелял он куда? По вам? Нет. Так какого хрена вы всей толпой ломанулись?! Рванули, на радостях. Отомстить хотели. Да там медведь цирковой и тот бы понял, что это ловушка очередная. Медведь, — но не вы!
Что, молчите? Стыдно? Опозорили всю академию. Этот пацан не только вас, он меня, — инструкторша яростно потыкала пальцем в собственную грудь, — поимел, и адмиралу и всех остальных.
Пару минут постояв, гневно раздувая ноздри, капитана махнула рукой, рявкнув, — Всё, брысь с глаз моих. Чтоб я вас больше не видела.
В этот момент в зал заглянула дежурная, косо посмотрев на продолжавших стоять статуями курсат, произнесла, обращаясь к инструкторше, — Госпожа капитан-лейтената, вас к адмирале, срочно.
— Ну вот и всё, — вздохнула та, и машинально покрутила шеей, которую словно начало сдавливать тугим воротником, — ну, Пётр Иванов, я тебе этого никогда не забуду.
Ну что сказать. После официального заявления майоры, что это был такой себе тактический план, который она, деревянным голосом озвучила в микрофоны целой толпы журналистов, нашу академию залихорадило повторно.
Курсаты разделились на две половины, устраивая постоянные выяснения, кто прав. Часть этого срача долетала и до меня, как непосредственного виновника, так сказать. Сколько раз за день, идя на перерыве по академии я слышал в свой адрес то поздравления, то выкрики — тварь и мразь, — сосчитать сложно. Один раз даже гондоном обозвали и дилдаком.
