Закон Выброса

Ярость у него могла быть разная – такова полковничья работа: чем больше у тебя имеется вариантов неистового гнева, тем больше уважения от подчиненных. Полковник в течение дня мог пребывать в состоянии ярости, например, воспитательной – если нужно вправить мозги тому, кого очень хочется расстрелять прямо на месте, рассудительной – когда надо донести до нужного идиота ход своих мыслей, лютой – если бестолковые подчиненные довели до ручки, и так далее. Оттенков ярости у Геращенко было множество, но сейчас сил осталось лишь на тихую – когда тебя трясет изнутри, а сделать ты ничего не можешь, лишь ощущаешь, как безвозвратно сгорают нервы, словно подожженные бикфордовы шнуры.

И повод для ярости был весьма значительный.

Ноющий, как старая рана перед дождем…

Дело в том, что много лет назад после первого Выброса аномальной энергии из недр Саркофага в Зоне отчуждения нашли первые артефакты. Предметы с фантастическими свойствами, которые очень быстро стали стоить фантастических денег. Но как правильно применять эти предметы – а главное, какие будут последствия после того применения, – никто не знал.

И тогда местные власти обратили внимание на весьма талантливого ученого, который долгое время работал в Чернобыльской особо охраняемой зоне еще до того, как она стала Зоной отчуждения, и знал ее досконально.

Конечно, тот ученый согласился сотрудничать, и под его исследования немедленно было выделено здание оборонного значения неподалеку от Зоны, которое немедленно начали переоборудовать в научно-исследовательский институт. А также в самой Зоне в ускоренном темпе принялись возводить научный комплекс, который и был построен в самые сжатые сроки и набит самым современным на тот момент оборудованием. Когда дело пахнет не просто большими, а очень большими деньгами, серьезные люди порой проявляют неслыханную щедрость.

Ученый немедленно начал оправдывать оказанное ему доверие. В чернобыльский Институт аномальных зон пошли доклады о работе научного центра в Зоне, а также бесценные образцы артефактов с досконально изученными на практике положительными и отрицательными свойствами. На ком или на чем проводились испытания, никого не интересовало, главное было – получить результат.

Так продолжалось пару-тройку лет, пока серьезные люди наверху не начали замечать, что отчеты об исследованиях приходят в Институт все реже, а ручеек редких образцов артефактов, поступающих из научного центра в Зоне, и вовсе иссяк. Одновременно поползли слухи, что талантливый ученый забил на высоких покровителей и решил работать на себя, торгуя и дарами Зоны, и сведениями о них, которые зачастую дороже самих дорогих артефактов.