5
0— Понял! — развернулся я, но рук на всё не хватит, жакет надо повесить на плечо, и Кроля, видя это, сорвал его с меня:
— Зачем тебе эта дрянь? Куда ты с ним к полковнику, как баба? — и бросил его на пустой стул около тумбочки.
Ну, бог дал — бог взял, как говорил вчера Океанчик о внезапной смерти сына. А зачем давать жизнь, если потом хочешь взять её назад?.. Или передумал?.. Такой небесный детский сад… Или не давай, не дай эту жизнь… лучше уж быть нерожденным, чем умершим… Или как? Не понял.
— Сколько часов ещё время?
— Это после девяти? — уточнил я.
Лестница была, как обычно, полна дыма, шагов и голосов, но я старался глаз от ступеней не поднимать и крепко держал через карманы китайчатые штанузы.
Долетали слова, фразы:
— …а что делать — надо сидеть, ждать…
— …ну а потом он как бы извинился, типа того, что выпивший был и как бы не помнит ничего…
«Как бы, как бы»… Все постоянно повторяют это словосочетание. Почему?.. Похоже на то таинственное недоразвитое «бы», к которому еще прищеплено «как»… Может быть, потому, что всё тут — «как бы»?.. Как бы всё в порядке, как бы фирма, как бы суд, как бы… И даже если всё наоборот, это «как бы» снимает ответственность с нарратора… Легче манипулировать: один как бы сделал что-то, другой — как бы принял это, третий как бы поверил, четвёртый как бы подписал… или подписывал… Lebensimitation… имитация жизни… страна Какбыбия, кажется, говорила рыбовидная Настя с Виталикиного дивана… Или Авоськия? — продолжалось лингвистическое движение, возникавшее во мне часто помимо воли и даже вопреки здравому рассудку.
Вот мы стоим у двери в кабинет полковника. Кроля, заглянув внутрь, кивнул:
Кто это — они? О-ё! Я от страха чуть не выпустил штанузы и споткнулся о порог.
В кабинете — полковник за своим столом, за приставленным столиком — стройный подтянутый молодой офицер, отлично выбрит и причёсан (таких много было на рисунках в учебнике фрау Фриш). На Гагарина похож.
— Господин Боммель! Познакомьтесь, это прокурор, майор Даевский!
Квази-Гагарин молча протянул мне руку.
— Да. Манфред Боммель! Много приятно! — прошептал я, поняв сразу, что всё пропало — прокурор, официал, дело наверх…
Я сел напротив полковника и с мольбой взглянул на него, но он, перебрав бумаги и не глядя на меня, начал говорить, сверяясь с листом и обращаясь к прокурору:
— Итак, Иннокентий Витальевич, свидетель Боммель мною вчера опрошен и дал полезную информацию и по делу об убийстве гражданина Узбекистана Усманова э… Насруллы, извините, и по делу о фальшивых деньгах.
