5
0Я услышал голос Максимыча:
— Лида, откуда менты?
Женский голос ответил:
— Извините, говорят, немца ищем, мы его друзья…
— Где он там? — не отпуская меня, громко и недовольно спросил Витя.
— Воду пьёт. Идёт, — ответили и расступились, пропуская капитаново брюхо.
— Кого? Куда? — Витя оборвал меня:
— Замолчал! Не положено! — и я замолк, хотя видел, что капитан хотел что-то ответить.
На улице около милицейской машины курил сержант Пьянуркин. Я обрадовался ему, но он не отозвался на моё робкое:
— Доброго дня, друг! — и молча полез заводить машину.
Капитан и я сели сзади, Витя, поправив под курткой кобуру, ввинтился на сиденье рядом с водителем. Садясь, я заметил: с балконов смотрят люди, вокруг машины стоят притихшие дети и тоже смотрят на нас.
— Нельзя… ручники снять — я не убегаю. Болит…
— Да по мне… — отозвался капитан, но Витя отрезал:
— Не положено. В камере снимут…
— Я не виноватый, — сказал я, когда машина поехала.
— Не виноват — зачем тогда прятался? — не оборачиваясь, ответил Витя, знаками объясняя сержанту, как лучше выехать с этих проклятых Пулемётчиков на проспект, а капитан укоризненно сказал:
— Три подъезда по пять этажей обошли, пока вас нашли… чуть не умерли…
Откуда они узнали, где эти подъезды, я уже не уточнял: какая разница?.
— Полковник решит, — отрубил Витя, а капитан не удержался от укоризненного вопроса:
— Как это вы так, а?..
— Что я? Я ничего… Ничего… Что я? Это они, наци, — начал я захлёбываться в словах, но Витя, не оборачиваясь, недобро поглядел в зеркальце на капитана:
— Прекратить лишние базары!
— Да я что, жалко парня…
— Какого? Которого он выбросил, рот разрезав до ушей?
— Кого… рот… резал… Я ничего знаю… в ванной был-сидел…
— Ага, на Марсе, ничего не вижу, ничего не знаю, примус починяю… Слышим каждый день! Здесь поворот будет, не проскочи!
В здании милиции, где я приготовился идти наверх, меня силой свели вниз, в подвал, к знакомой тумбочке, где серьезный человек в синих погонах что-то записал в журнал, а Вите, снявшему с меня наручники, сказал:
«Что, что будет сделано?.
— Шнурки снял. Пояс, ремень есть?
— Да, есть… Но упадают… большие…
Кроля осмотрел меня:
— Да уж, вид… Ничего. Руками подержите. Сюда положил, я сказал…
— Вот, обули меня… Плохо… Ноги болят… — но Кроля сказал:
— Из карманов — всё на стол! Рот открыл!
— Ээээ… — промычал я с открытым ртом.
