Захват Московии

Вот Исидор показал весь красный от исправлений текст:

— В 16 словах — 25 ошибок, из них — 14 орфографических, 7 — грамматических и по мелочи, 4 запятые… Итого 25 штук с тебя, дорогой друг из солнечной Чурекии! — Он потрепал листом узбека по щеке и положил лист перед ним на стол.

Узбек смотрел непонимающе:

— Чито? Сиколики? Как?

— Ты нам должен 25 тысяч рублей. Ошибка — штука, мы же договорились? Ну вот, если тут же расплатишься, можем сделать скидку, грамматику с запятыми не посчитать. Будет 20 штук. Но их-то обязательно.

— Аткута у мине… — Узбек начал вставать со стула, но радикал силой усадил его.

 — Толки вичира пириехал… десят кило памидор… где ситолики шитук, э?

Радикал крикнул над ним раздельно, по слогам:

— Ког-да-бу-дет-ба-бло-блядь?

— И, нету, да… килянусь, та… вичира пириехал… да… поезд ис Анджана…

Радикал неожиданно с силой ткнул узбека в затылок, отчего тот ударился лицом об стол. Из носа потекла кровь… Я вскочил:

— Кровь!.. Пол!.. Боюсь!.. Останови!.. Зачем?… Нельзя!.. — и стал оттаскивать радикала, попал ему по лицу, на что он отмахнулся:

— Да что ж такое… Уберите этого соплежуя в ванную! Фашист называется — крови боится!

Фрол, с грохотом вскочив, крепко схватил меня за обе руки и потащил к ванной, я наткнулся на его ногу и упал, но грубая сила схватила меня за шиворот, поволокла по полу, забросила в ванную и выключила свет:

Но я поднялся на ноги, в темноте подергал ручку — снаружи держали.

Я подергал ещё — дверь распахнулась, я получил подошвой по груди, отлетел на унитаз, что-то посыпалось сверху, дверь — хлоп!..

…Когда пришёл в себя, услышал из-за двери крики:

— Бабло, сука… у земляков займи… роди, блядь… засрулла поганый… — и звуки ударов, грохоты мебели, визг подошв по полу, вскрики узбека, потом глухие стоны, как будто рот… затык-тык-тык…

О, его убьют, а потом мне будет!.

. Я лихорадочно закрыл защелку изнутри и сидел возле двери, ощупывая нос и вытирая лицо концом полотенца, как потная мышь.

Шум нарастал: стала падать мебель, какие-то тела как будто боролись, слышны сопение, шепот, вскрики.

Я лихорадочно закрыл защелку изнутри и тупо сидел возле двери, в тревожной панике ощупывая нос и вытирая лицо концом полотенца.

Потом был дикий крик:

— Язык отрежу! — визг, верещание, скрежет, крики: — Куда, сука?.. Держи! Держи его! — звон стекла и — тишина.

И топоты ног, стук двери.

Я выбрался в номер. Дверь в коридор распахнута… Сквозняк… Сильно дует… Листы снесло со стола… Стулья валяются… Кровь, всюду кровь!.. А где узбек?… Под столом нет… А это что?.. Обломки стекла в окне!.. Стекло выломано, кровь на осколках!..