5
0Von außen betrachtet…»
Но вот опять телефон! Не дают покоя…
Портье сообщил, что ко мне милиция пожаловала, ждет меня внизу, а в голосе было много забористой, задористой злорадости. О! Опять?
— Откуда мне знать? Конь в пальто!
— Ясно. Сейчас прихожу! — крикнул я и быстро стал одеваться, с сожалением поглядывая на перевод, где уже увидел неправильную запятую… Но надо идти, а то сами придут. А тут — листовки-фашистки, свастики, заплечных дел мешок…
В вестибюле портье настороженно показал на двери:
Противный тип! Это он дежурил, когда шофер-монгол меня привез, и мы у входа стояли… Да, вчера фашисты, потом — пьяный старик в номере, теперь милиция…
Портье из-под бровей проводил меня крысиным взглядом, я тоже кончиками глаз следил за ним, пока шёл к выходу.
А, это сержант Пьянчуркин! Машет от машины рукой:
— Как самочувствие? Хорошо спали? Забыли, что к Майсурадзе надо ехать? Послал за вами. — Как близкого друга, сердечно приветствует он меня, жмет руку — сам он сегодня повеселее и, кажется, навеселе… и вином от него несёт покрепче, чем вчера… И от меня, наверно… А, ужас! Идиот, я же забыл почистить зубы!
Это привело меня в шок, потому что мама говорила: худшее, что может с человеком случиться, — это если он утром не почистит зубы и целый день будет ходить с противным ртом…
— Подождите, я что-то забыл!
И я кинулся обратно в номер, под язвительное от портье: «Что, важную вещь забыли?» — где долго чистил зубы, вспоминая бойскаутский лагерь, где я потерял зубную щётку и месяц не чистил зубы, пока не приехала мама и, узнав об этом, не повела меня прямо к лагерному психиатру, как будто у психиатра были в продаже новые зубные щётки… щубные зётки…
Я был около машины, когда увидел, что сержант украдкой что-то пьёт.
— Бери, — разрешил он и зажигалкой открыл мне бутылку. — Что, пили вчера?
— Да, приходилось… Пил-попивал… Старулька, добрыня бодрявичок… О, хорошо! — Я почувствовал, как пиво стало отцеплять боль от черепной коробушки.
