7
0
- Дмитрий, можно тебя на пару слов? – нерешительно и, в то же время, едко сказала Агнесса, хватая мужчину за локоть и отводя в сторону от кабинетов – ближе к подсобке уборщицы, где не было риска наткнуться на кого-нибудь любопытного.
Мужчина тяжело вздохнул, но решил, всё-таки, не добивать и без того униженную и раздавленную сотрудницу, с которой они вместе много чего за эти годы прошли. Поэтому устало прошёл за ней. Надо расставить все точки.
- Агнесса, ты же понимаешь, что переиграть ничего нельзя? Ты предала самое важное – доверие. Из-за тебя я стал для всех негодяем и подлецом. Тебе придётся исправить то, что ещё можно исправить, и уходи. Обещаю, что не стану вставлять тебе палки в колёса при поиске новой работы. Но ты знаешь, чем за это должна заплатить.
- Ради Машки своей стараешься? – натура Горгоны взяла своё и, поняв, что от публичного унижения не отвертеться, Агнесса повела себя, как крыса, загнанная в угол, - Ты правда думаешь, что оценит?
- Для Маши, - подтвердил мужчина, - но не ради того, чтоб заработать очки, - Ты должна и вернёшь ей доброе имя. А что при этом будут думать о тебе, мне плевать!
Женщина картинно рассмеялась.
- Кому ты сейчас пытаешься «заливать»?! Не ради очков он! Да в твоей ситуации, ты за каждый балл глотки рвать будешь!
- Я не понимаю, о чём ты, но, в любом случае, не тебе во всё это лезть!
- А я просто так, по старой дружбе. Поскольку, вижу, что у тебя самого смелости не хватает, взглянуть на вещи реально!
- А ты мне их откроешь…
- Вот именно! Митюш, ты же - Король, Принц, завидный жених и бравый парень – для меня, для, вон, Лизки этой, для шлюх малолетних, что губы накачают, а дальше к губам по плану – папик идёт…
- О чём ты?
- О том самом, Дмитрий Олегович! Машка твоя – обычная! Понимаешь? А у обычных девиц – обычные мальчики-ровесники или максимум, на год-два старше. А ты для неё – папа! И, заметь, папиков в её системе координат нету! Оно тебе надо? Ты же умный мужик! Сам подумай!
Дмитрий Олегович молча развернулся и пошёл прочь. Ему больше не о чем было разговаривать с этой двуличной ведьмой. Но слова, которыми она отравила напоследок его душу, занозой застряли в мозгу. Уж очень они подходили к его собственным разрозненным, мечущимся мыслям, которые, в последнее время, то и дело мелькали у него в голове.
Он, действительно, для Маши – старый. Такой старый, что становилось аж страшно от этой жуткой цифры: «двадцать». Господи, ДВАДЦАТЬ лет разницы! Да и она сама говорила… Он – не мужчина, и он для неё - как отец…
Даже, если сейчас применить все свои навыки и умения, и добиться от Маши взаимности, что дальше?! Год-два безумного счастья, а потом девчонка очнётся, посмотрит по сторонам, увидит, сколько вокруг молодых и завидных…
А что тогда делать ему?! Только, если в петлю.
