11
0— Ровно в одиннадцать тридцать.
— Не могли бы вы, судья Пурлей, объяснить присяжным, почему можете с такой точностью свидетельствовать о времени своего прибытия и отъезда?
Мейсон ясно видел ловушку, но у него не было альтернативы, кроме как войти в нее.
— Я возражаю, ваша честь, — заявил он. — Свидетель уже дал показания. Умственный процесс, который привел к ним, является несущественным и не относящимся к делу и в лучшем случае может быть оставлен для перекрестного допроса.
— Протест принимается, — принял решение судья Маркхэм.
Клод Драмм иронично улыбнулся.
— Я снимаю вопрос, ваша честь, — сказал он. — Это моя ошибка. Если мистер Мейсон пожелает, то он сможет рассмотреть этот аспект при перекрестном допросе.
— Продолжайте. — Судья Маркхэм постучал молоточком по столу.
— Кто сопровождал вас в той поездке к дому Эдварда Нортона? — спросил заместитель окружного прокурора.
— Когда я направлялся туда — мистер Артур Кринстон, а по пути назад — мистер Артур Кринстон и мистер Дон Грейвс.
— Что произошло, когда вы находились у дома Эдварда Нортона, судья Пурлей?
— Я подъехал на своей машине к дому, остановился, чтобы дать мистеру Кринстону выйти, развернул машину, выключил мотор и стал ждать.
— Что вы делали, пока ждали?
— Сидел в машине и курил первые минут десять-пятнадцать, а затем несколько раз нетерпеливо поглядывал на часы.
С этими словами судья Пурлей посмотрел в сторону Мейсона. Все его манеры указывали, что он прекрасно знаком с тем, как протекает рассмотрение дел в суде, и он все равно представит убийственные для обвиняемых показания, независимо от того, хочет этого защита или нет. Из того, что судья Пурлей несколько раз взглянул на часы, можно было сделать вывод, что он точно знал время своего отъезда от дома и достаточно ловок и находчив, чтобы донести до присяжных ту информацию, что хочет, не нарушая правил ведения судебного процесса.
Мейсон посмотрел на свидетеля с полным безразличием.
— Что произошло потом? — спросил Клод Драмм.
— Из дома вышел Артур Кринстон, чтобы присоединиться ко мне. Я завел машину, но в этот момент распахнулось одно из окон в юго-восточном углу здания и из кабинета высунулась голова мистера Нортона.
— Секундочку, — остановил его Клод Драмм. — Вы лично знаете, что это был кабинет мистера Нортона?
— Нет, сэр, — ответил судья Пурлей. — Я знаю только, что это была комната в юго-восточном углу здания на втором этаже. Комната помечена на плане под номером один как кабинет мистера Нортона.
— Значит, вы имеете в виду комнату, отмеченную цифрой «один», обведенной в кружок, на плане, приобщенном к делу как доказательство А со стороны обвинения?
— Прекрасно.
