8
0И ни о каких неприятностях даже думать не хочется! Хотя, если… Сестра Иларис, ключница, Обитель Синичек.
– Тогда иди, дочь моя, занимайся своими делами, – отпустила её мать Клеменс.
Мариса сказала Крисс о завтрашнем обряде поздно вечером, когда ложились спать.
– Я буду желать тебе удачи, – пообещала та. – И просить за тебя Ясное Пламя.
– А сама так и не решилась написать королеве? А попросить настоятельницу? – осторожно спросила Мариса.
Казалось, мать Клеменс так добра и непременно поможет, почему Крисс сомневается?..
– Настоятельница ничего не сделает для меня, не поставив в известность отца. Таков устав в том, что касается послушниц, – грустно вздохнула Крисс. – Я почти решилась попросить её, правда. Но не стала. Если отец узнает, будет плохо. Если всё-таки напишу, могу я попросить тебя отправить письмо?
– Конечно! Только не откладывай, пиши! – обрадовалась Мариса.
– У меня нет даже мелочи, чтобы заплатить за почту.
– Не страшно, не беспокойся! Но на чём же писать?..
– Я уже нашла бумагу и чернила, взяла в канцелярии, – Крисс вскочила и откинула тюфяк на своей лежанке.
Она ответственно подошла к делу: несколько сложенных листов дорогой плотной бумаги завернула в дешёвую бумагу и спрятала в нишу между лежанкой и стеной, там же нашлось место флакончику с чернилами и перьям. Крисс села к лампе и принялась за письмо. Мариса закрыла глаза…
Не уснула, конечно. Крисс уже закончила и убрала за собой, спать почему-то не хотелось обеим. Мариса волновалась, хоть мать Клеменс и пообещала, что выпустит отсюда в любом случае. Так хотелось увидеть Ивина Монтери! И целоваться с ним – ну разве можно о таком мечтать в монастырской келье?
– Хочешь, расскажу тебе балладу? Знаю её наизусть. Мне она так нравится, только теперь сомневаюсь, всё ли вспомню. Хочется вспомнить. Она о любви, между прочим. Если останусь в монастыре… Тут нет таких книг.
– Расскажи, – Мариса устроилась удобнее.
И обрадовалась, когда подруга начала – она и сама знала наизусть эту балладу, много раз брала у отца Эвола эту книгу и читала вслух у печки зимними вечерами. Теперь слушала негромкий голос Крисс и улыбалась про себя – это было как привет из прежней жизни, как уверение, что всё получится.
Крисс замолчала, подумав, виновато призналась:
– Я забыла. Вот жалость! Могу дальше передать своими словами, ничего?
– Я продолжу, а ты слушай… – Мариса стала читать сама, уверенно, нараспев. Окончание баллады было таким красивым и волнующим…
Крисс только удивлённо вздохнула. Потом сказала, когда Мариса закончила:
– Ничего себе, пошутила надо мной! Ты точно жила у мельника?
– И не думала шутить. В доме мельника тоже можно читать книги, разве нет?
– Конечно, – кратко согласилась Крисс.
