0
0И вдруг у меня возникло странное чувство, словно эта недостающая часть книги – это недостающая часть меня самой, и она болит, мучительно ноет…
Говорят, такое ощущение бывает у людей после ампутации руки или ноги, когда болит отсутствующая часть тела. Это называют фантомными болями…
Тут ко мне подошел Берри, прижался теплым мохнатым боком, заглянул в глаза и лизнул руку шершавым языком…
Странная боль отступила.
Я переглянулась с Максимом.
Он пристально смотрел на книгу, видимо, тоже чувствовал что-то непонятное.
– Нужно найти седьмой фрагмент, – проговорил он наконец. – Но где его взять?
– На этот раз у нас нет никакой зацепки… И знаешь что, Максим? Пожалуй, на этом я закончу поиски, – твердо сказала я. – Поеду домой, в свою квартиру, здесь мне больше нечего делать. Пора заняться собственными делами.
– Наверное, ты права, я тоже не смогу больше ничего сделать. Свяжусь с заказчиком, отвезу ему манускрипт, скажу все как есть…
Узнав, что я уезжаю, Берри очень расстроился, так что я дала ему слово, что мы обязательно увидимся.
Господин Конрад проводил фрау Топпель до двери и выглянул на улицу.
На другой стороне улицы стоял незнакомец в черном монашеском облачении с надвинутым на лоб капюшоном.
Из-за капюшона лицо его не было видно, словно его и не было, словно на месте лица был темный, бездонный провал. И вдруг из этого черного провала сверкнули два тусклых багровых огня, словно два угля вспыхнули в затухающем костре.
Этот взгляд обжег антиквара, пронзил его до глубины души.
Господин Конрад вернулся в лавку, запер ее дверь на засов.
Сердце его тревожно билось, во рту пересохло.
Тот человек на улице… наверняка его появление связано с таинственным манускриптом. И его появление не сулит ничего хорошего.
Что же делать?
И тут господин Конрад понял, что знает решение.
Он оделся, положил манускрипт в сумку, зажег на столе свечу, чтобы снаружи казалось, что в лавке кто-то есть, и вышел из дома через заднюю дверь, выходящую в безлюдный проулок.
Проулками он прошел к городскому кладбищу, возле которого стоял мрачный дом с маленькими подслеповатыми окнами."
"Добропорядочные горожане обходили этот дом стороной, потому что в нем жил человек, о котором ходила дурная молва.
Доктор Мельц, как звали этого человека, переселился десять лет назад из Мангейма, купил дом недавно умершего городского палача и поселился в нем. Жил он уединенно, прислуживала ему старая Агнесса. Гостей доктор Мельц не принимал и сам не делал визитов.
Чем он занимается, никто не знал, расспрашивать Агнессу не имело смысла, ибо она была немой с тех пор, как увидела в День Всех Святых призрак своего покойного мужа.
Когда же господин бургомистр прямо спросил доктора Мельца, чем тот занимается, тот ответил уклончиво и непонятно.
