0
0
Максим! Это точно он!
– И что с ним стало?
– Ну, что стало, я, конечно, не знаю, видел только, что его на «скорой» увезли…
Все сходится…
Максим пропал две недели назад – и две недели назад похожего на него человека сбила машина…
Понятно, что он не дает о себе знать!
В другом случае он ни за что не оставил бы Берри… он к нему так привязан…
– А куда его увезли вы, конечно, не знаете…
– Откуда же мне это знать? Хотя… возьмите мне еще одну чашку, двойной эспрессо… – проговорил он и одарил очередным взглядом бездомного кота.
– Вот, сходите сами… – Я протянула ему купюру.
Он вернулся через минуту, в одной руке держал чашку кофе, в другой – сдачу.
– Сдачи не надо.
Еще один взгляд бездомного кота, который умирает от голода, но не теряет чувство собственного достоинства, и мой собеседник продолжил негромким голосом:
– Я, конечно, точно не могу сказать, куда его увезли, но вообще отсюда по «скорой» всегда возят в Четвертую градскую больницу. Она здесь ближе всего, на Косой линии.
– Спасибо…
– И вот еще что… там, в справочном, медсестра работает, Полина, так вы ей передайте привет от Шуры Смородина…
– От кого? – переспросила я.
– От Шуры Смородина.
– А кто это?
– Это я. – Мой собеседник церемонно поклонился. – А Полина – она соседка моя бывшая… с детства еще… у нас с ней когда-то была симпатия… ничего такого, вы не подумайте, просто симпатия… так она вам поможет, по старой памяти…
Я заторопилась, а Шура перехватил взгляд парня за стойкой и плотнее уселся на стул. Весь его вид говорил, что он будет попивать кофе маленькими глоточками и просидит тут хоть до вечера.
Я свернула на Косую линию, прошла мимо красного кирпичного здания пожарной части, прошла по узкому проулку и увидела большой бетонный корпус, перед которым стояли несколько белых машин с красным крестом.
Вне всякого сомнения, это была больница, конкретно – та самая Четвертая градская больница, о которой говорил Шура Смородин.
Я нашла главный вход, поднялась по ступеням и оказалась в больничном холле.
Мимо сновали озабоченные врачи и медсестры в медицинской униформе, больные в пижамах и тренировочных костюмах и обычные посетители.
В глубине холла я увидела небольшое окошечко с надписью «справочное»."
"К этому окошку выстроилась приличная очередь, к которой я и присоединилась.
За окошком сидела женщина средних лет в непременном белом халате, с узкими, недовольно поджатыми темно-красными губами и мелко завитыми обесцвеченными волосами. На лице ее было застарелое раздражение. Ясно: ненавидит всех посетителей, независимо от возраста и пола.
