Роза песков

-- Самому ридгану не зазорно на такой кататься!

Нариз, привыкшая за это время к тишине стойбища, чувствовала некоторое утомление от этих воплей. И в то же время, понимание, что она почти свободна, заставляло сердце частить. Дождавшись, пока брат сторгуется, запряжет коней и сядет на место возчика, она пристроилась рядом и начала уговаривать его.

-- Гуруз, кибитка пустая. Нам нужны одеяла, сменная одежда, еда. Сама я не могу покупать – может я выгляжу, как мальчишка, но боюсь, что голос выдаст меня. Однако тащить все в руках, мы не сможем. Давай сразу, не уезжая с рынка, закупим все, что нужно.

Сейчас, устроившись на козлах своей собственной повозки, погоняя своих собственных лошадей, Гуруз чувствовал себя увереннее. Кроме того, шум и сутолока рынка отвлекали его от мыслей о гибели родителей – он вообще пока не мог об этом думать. Пусть он и видел смерть матери собственными глазами, но думать об этом он совершенно не мог. Рынок уберегал от тяжелых и дурных мыслей, поэтому он согласно кивнул головой.

Далеко не везде можно было проехать на повозке. Поэтому, найдя с краю рынка охраняемый участок, брат с сестрой оставили там свою кибитку.

Охраняли огромную, заставленную различным транспортом площадь, шестеро мужчин, непрерывно бродящих между повозками. Здесь были кибитки и телеги, небольшие тачки, в которых впрягали низкорослых толстых коняшек или даже ослов, две величественных золоченых колесницы и еще какие-то мелкие повозки. На многих телегах лежали тюки и свертки – охрана следила за тем, чтобы никто, кроме хозяина, не подходил близко.

Они оплатили место и получили на руки маленькую глиняную табличку с тисненым рисунком. Вторую такую же, но значительно большего размера прикрепили на торчащий из повозки крюк.

По идее, на этот крюк можно было повесить фонарик.

Нариз уже видела такие фонари на других кибитках – очень толстое, мутноватое стекло, внутри которого находилась плетеная сетка и медная проволока. Снизу крепился резервуар для масла, тоже медный, но по идее, можно было внутрь поставить и свечу. Весил такой фонарик килограмма полтора-два, да и стоил недешево. Но это было первое, что купила Нариз, сославшись на то, что боится темноты.

Опасаясь потеряться, она цепко держалась за пояс Гуруза и послушно скользила за ним в возбужденно гомонящей толпе.

Все вокруг ей было интересно и любопытно. Она с каким-то детским удивлением рассматривала, пусть и примитивные, но крепкие и надежные изделия местных ремесленников.

Грохот стоял дикий, поэтому все покупатели вокруг орали – они забрели в ряды медников. Понимая, что долго не выдержит, Нариз потянула брата в сторону тканей, затем перешли в ряды, где торговали кожами, седлами, обувью. Они бродили по рынку бесконечно долго. Но не обошли даже половины.