Суббота Воскресенского

Изменения в ее внешности и во взгляде, все чаще устремленном внутрь себя, словно она все время прислушивалась к зародившейся жизни, ловила ее импульсы, вызывали в нем какой-то неведомый доселе трепет. Олег и не думал, что способен испытывать подобное.

Вся его жизнь в последние месяцы была созвучна слову «чудо». Любимая женщина – почти жена, готовящийся к появлению на свет ребенок – разве это не чудо? В его-то жизни.

Опасения Шевцова насчет их отъезда из Москвы оказались напрасными. Нонна и ее муж показали себя хлебосольными, приветливыми людьми, которые действительно были рады гостям. Полина же, отдохнувшая после дороги, выглядела прекрасно, она с удовольствием прошлась по саду, любуясь свежей листвой и первыми цветами, пообщалась с близнецами, которые вскоре отправились по своим молодежным делам.

– Шашлыки на берегу реки, – вздохнула Нонна, – на ночь глядя. Как будто у нас своих нет.

– Сравнила: шашлыки с родителями или с друзьями, – парировала Полина. – Привыкай, еще пара лет, и ты вообще не будешь знать, где твой ребенок. У него начнется своя жизнь.

– Я и теперь не всегда знаю, где они, – пробурчала Нонна, а потом переменила тему, обращаясь к Олегу: – Полина мне рассказывала о расследовании, которое вы ведете. Неужели и правда нашли наследников усадьбы?

– Да, – Шевцов поправил очки.

Они сидели за большим круглым столом в уютной комнате с сервантом. Для трапезы на улице все же было еще прохладно, учитывая положение Полины. Все боялись, что она простудится.

– Это должно быть очень увлекательно – почувствовать себя Шерлоком Холмсом.

– Интересно, – согласился Шевцов. – Честно говоря, я не до конца верил в удачу, но наследница мне ответила, даже не ожидал. Думал, придется прибегать к помощи официальных лиц, однако обошлось.

– И как она? Собирается в Россию? – В глазах Нонны было неподдельное любопытство.

– Я пригласил ее на официальное открытие усадьбы. Все зависит от точной даты мероприятия, которую мы пока сами не знаем. Если она сможет, то прилетит.

Судя по переписке и фотографиям, выложенным на странице в соцсети, Элизабет Джонсон была легкой на подъем женщиной. К тому же активной, жизнерадостной и любознательной. В письме она уверила Шевцова, что всегда помнила о своих русских корнях, но думала, что в России от дома ничего не осталось, а родственные нити давно утеряны. И, конечно, она будет очень счастлива прилететь на открытие и познакомиться с родственниками по линии Вяльцевых.

– Я думаю, что вам тоже надо приехать на открытие и все посмотреть самим, – сказала Полина, борясь с желанием выпить еще одну чашку чая. Много жидкости ей сейчас употреблять нельзя, ноги продолжают отекать. – И дом, и парк, и наследников.

– Я, как Элизабет, ничего обещать не могу.