4
0Вернее, его уговорила Полина, хотя она так и продолжала работать дистанционно, периодически мучаясь высоким пульсом и давлением, а он очень переживал и да – боялся. Но Полина аргументировала:
– Мне нужен свежий воздух. Где мы найдем свежий воздух в Москве? Выходные на природе – отличный вариант. К тому же Нонна живет в городе, где, поверь мне, есть больницы и дежурные врачи.
– Я надеюсь, что до этого дело не дойдет, – пробормотал Шевцов.
Он прекрасно понимал, что едет на смотрины, и немного посмеивался над ситуацией, представляя, как подруга Полины будет его встречать на пороге, держа каравай на вышитом полотенце, и после вечером шептать:
– Что, если я не пройду тест в глазах твоей Нонны? – спросил Шевцов, улыбаясь.
Дорога из Москвы оказалась забита такими же желающими покинуть на праздничные дни столицу. Навигатор показывал, что пробка продлится до ближайшего светофора, а потом путь станет свободнее.
Вопрос был шутливый, поэтому ответ Олег получил такой же.
– Ты постарайся, произведи впечатление. Профессор истории все-таки.
– Предлагаешь пустить пыль в глаза?
– Если других вариантов не найдется, можно воспользоваться и этим, – согласилась Полина.
Сидеть она устала. Олег это видел. Растущий живот давил на спину, под поясницу постоянно подкладывались маленькие валики. Полина закрыла глаза.
– Потерпи немного, до светофора совсем чуть-чуть.
Можно было бы добавить: «Надо было остаться в Москве и поехать погулять в парк», но он не добавил. Очевидно, что Полина хотела в гости. Она привыкла к общению, а сейчас большую часть времени проводила дома.
Они ехали не с пустыми руками: кроме конфет, какой-то необыкновенной колбасы и пакета с косметикой, Полина везла с собой ананас. У нее просто руки начинали дрожать, когда она видела ананас. Каждый день после ужина Олег очищал и резал на дольки этот тропический плод, вспоминая, как однажды зимой Полина пришла к нему в гости именно с ананасом. Только тогда такой любви к этому фрукту не наблюдалось. Любовь вспыхнула недели две назад. Олег даже боялся, что у Полины начнется аллергия, но, кажется, обошлось.
Он чувствовал особую наполненность жизни в эти дни. Ему нравилось после работы ехать к ней, проводить вместе вечера, ложиться в одну постель. Он поразительно быстро ко всему этому привык. И не было никакого притирания. После ее «да» было только ощущение абсолютной правильности и тревога. Тревога за ее состояние, за здоровье ребенка. Но Шевцов не позволял себе эту тревогу демонстрировать. Только уверенность в благополучном исходе, несмотря на не всегда хорошие анализы и самочувствие.
Он обнимал ее вечерами, целуя в медные волосы, и ощущал, что Полина верит ему. Впитывает в себя эту его уверенность.
