Сто удач и одно невезение

Вошла Ирина, оценила мудрым взглядом ситуацию, Никитку по-быстрому в школу, сама собираться:

– Мне на работу надо.

А мужики уж никакие… Она их по разным комнатам развела, спать уложила. На работу съездила, задания подчиненным раздала и назад, домой, щи опохмельные мужикам варить.

Мужики оценили лечебное действие на организм кулинарного шедевра для болящих русским национальным утренним заболеванием. Они уже ни о чем не говорили значимом, так, перекидывались о работе, немного стесняясь вчерашних откровений и не совсем веря принятым под водочку ночным решениям.

Да и решение решением, но ведь не сегодня Ирка чемодан соберет и на выход, обрубив концы, а как это сделать и когда, еще вопрос.

Утро, оно, как водится, мудренее.

Мужчины сдержанно попрощались, и, закрыв за Алексеем Павловичем дверь, Захар распорядился:

– Давай, Ирин, возьми отпуск на недельку, поедем втроем к деду Захарию. Мне отдохнуть надо, устал я что-то совсем. И обдумать проблему на трезвую, остывшую голову.

Она не противоречила и не спорила, об отпуске договорилась. С Никиткиными учителями в школе тоже.

Дед-то сразу смекнул: не так что-то у молодых. Спали-то они порознь и общались трудно, напряженно, смекнуть-то смекнул, но молчал до поры.

А Захар приходил в себя. Парился часами в бане, в лес ходил, рыбачил, и все молчком да сторонкой ото всех – одиночничал.

Никитка порывался каждый раз с батей, да дед Захарий придерживал – не сейчас, дай отцу подумать, пусть отойдет, отболит, что мучает.

Он все думал, что не так сделал? И не знал ответа! А то принимался Иринку обвинять, то оправдывал, то себя ругал, винил.

И шебуршил в ране свежей. Расковыривал. Понимал, что отпустил уже ее, что ж держать, только мучить друг друга!

Как ему теперь жить? В чем? В какой новой реальности?

Перегорал болью, обидой, обвинениями, оправданиями, слезами внутренними. Так бы точно долго еще маялся и дров бы наверняка наломал, если б не дед.

Вернулся как-то Захар с рыбалки, тихо вошел в дом и услышал разговор деда Захария с Ириной.

– Трудно ему сейчас, ой как трудно. А как мужику-то не трудно будет! Справится он, Захарка сильный, ты и полсилы его не ведаешь.

А себя не вини, любовь, она всегда как беда. А уж коль случилось, радуйся, живи! Захарка молодец, и тебя в любовь не пошлую отдает, и вашу, людскую любовь-уважение сохранить старается. Цени это, как алмаз. Ты для нас родная дочь, а у родных счастью положено быть. Не забывай.

– Да как же забыть!　– плакала Ирина.　– Вы семья моя, самые родные!

– Вот и хорошо. А что там только в жизни не случается и-и-ить! Людьми надоть оставаться и любить друг дружку, беречь, помогать и охранять.