А еще он спросил себя: «Я люблю Ирину? – и ответил, честно: – Да, но в гораздо большей степени как человека, чем как женщину! Она права: наша с ней жизнь больше напоминает встречи любовников, редкие и оттого горячие, чем семью!»
Но, боже мой, как же это трудно!! Мужику вот так, взять и отпустить родную жену, переступив через гордость, ревность, раскаленным прутом прожигающую мозг!
Конечно, он ревновал! Было бы странно, если бы наоборот!
Но привыкший решать за всех и брать на себя ответственность, он уже принял решение.
Так получилось. Никто не виноват.
– Так, Ирина, давай звони ему, пусть приезжает! Втроем поговорим! – распорядился он таким тоном, что Ирка и не подумала возражать.
Ночь глубокая; и они, и мужик жили в центре города. Это вам не столицы, пробок по ночам нет, но приглашенный прибыл через полчаса, хотя езды было минут десять от силы.
Захар сам открыл дверь, остановив жестом метнувшуюся было на звонок Ирину, и первым протянул руку:
Мужик, переступив порог, ответил на рукопожатие:
– Проходи, – пригласил Захар.
Как все нормальные мужики, Алексей Павлович приехал не с пустыми руками, понимая, что не для простого разговора пригласили посреди ночи.
– Ир, – дипломатично обходя тон прямых указаний, попросил Захар, – пельмешки под разговор и закуску сейчас самое то, да и картошка у нас остыла давно. Сделаешь?
Мягко, не раздражая влюбленного Алексея нарочитой демонстрацией мужа, распоряжающегося в своем доме и своей женой.
Конечно, Алексей этот нервничал: непонятно зачем посреди ночи Ирина пригласила его, ничего не объяснив толком, расплывчатой фразой:
– Захар вернулся, просит тебя сейчас приехать, поговорить.










