0
0Он похудел на двадцать килограммов, кожа на теле обвисла, как у старика девяностолетнего, глаза запали в чернеющие близостью смерти глазницы, на лице сложились старческие глубокие морщины, волосы выпали, и Ирина брила его наголо, глотая беспомощные слезы.
Он умирал, и это стало понятно всем родным.
Для борьбы за жизнь как минимум требовалось находиться в сознании. Он бы дрался до конца, зубами вгрызался, скручивая волю в жгут! Он не сдался бы никогда, до последнего миллиграмма возможности! Не той Захар закалки был мужик, чтобы сдаваться!
Но и эту, последнюю, самую пограничную возможность у него отняла судьба, выключая из жизни, из борьбы замутненным, растворяющимся во тьме сознанием.
Уходил. Неотвратимо.
В эти дни с вахты в город вернулись мужики, с которыми Захар начинал свою карьеру на буровых после института. Ирина как-то возвращалась с работы домой и встретила бригадира Василия Маркеловича, старого, матерого нефтяника, который в свое время учил профессии, уму-разуму и жизни небитого, тогда еще зеленого Захара.
– Ириш, – остановил он ее, еле узнав, – ты что, как в горе? Почернела вся? Случилось что?
– Захар умирает, – призналась Ирка и разрыдалась.
– Нут-ка, веди! – сурово приказал Маркелыч и одернул: – Чего разнюнилась!
Захар все преодолевал пустоту нападающую, все рвался через нее к свету, к сознанию, так в этой полуреальности и различил плывущее лицо старого бригадира.
– Игнатич, ты чего тут надумал?! – прикрикнул требовательно бригадир, присев у его кровати на стул.
– Старый ты… Командор… – приложил максимум усилий Захар, чтобы прошептать слова и улыбнуться.
И от усилий полетел в проваливающиеся дыры, серую непроглядь.
Ирина плакала беззвучно, Василий Маркелович смотрел на Захара и хмурился. Думал. Встал, позвал отца в кухню – совет держать. Расспросил подробно про больницы, врачей, обследования, диагноз. Разлили горестную по рюмкам, махнули.
– Вот что, Игнатий Захарович, – решился предложить Маркелыч. – Надо его к шаману везти, раз уж медицина обосралась!
Отец задумался. Налил еще по одной. Выпили.
– Ты, Василий Маркелович, знаешь шамана настоящего? – спросил, не закусив, отец.
Чего закусывать-то? И кусок в горло не лезет, и от беды она, как вода!
– Знаю! – кивнул обстоятельно бригадир. – Во всех краях наших он самый сильный и почитаемый. Главным у них считается, если можно так сказать, у них ведь иерархий нет. Гандыбили его нещадно при советской-то власти, да только чукчи его прятали, хрен сыщешь! У меня ведь жена чукча, ты ж знаешь. Отыщу, разузнаю. А там и договориться постараюсь.
– Вези! – решил отец.
