Сто удач и одно невезение

Середина «боевых» девяностых. Он долго, несколько лет вкалывал на надрыв, бесконечно! Маленький Никитка, полная безнадега, безденежье. Захар тянул из себя жилы на всех возможных работах и подработках. Да ничего! Молодой, чего там, сдюжим! И действительно – ничего! Вскорости полегчало немного, и как-то и с деньгами, работой налаживаться стало, и Ирина на работу вышла, тоже подмога.

Прорвались вроде бы!

Но через годок, когда он и забывать стал, как пришлось вкалывать, случилось событие, напугавшее Захара до дрожи в поджилках, до паники!

Проснувшись одним непрекрасным утром, Захар с удивлением понял, что не может встать с кровати! Не то чтобы совсем уж обездвижился – ни рукой, ни ногой, но для того, чтобы подняться, ему пришлось приложить максимум усилий, заставляя себя двигать конечностями.

В результате приложенных усилий встать-то он встал и даже дотащил себя до кухни, но почувствовал, что совершенно разбит.

– Грипп, может?　– встревожилась Ирина, потрогала его лоб и, не удовлетворившись результатом, пошла за градусником.

Может, и грипп, но странный какой-то: ни насморка, ни больного горла, ни кашля у Захара не было, и температура обрадовала положенной нормой.

Вызвали участкового врача. Замученная, безразличная ко всему врачиха строгим, уставшим голосом объявила:

– Никаких признаков ОРЗ я у вас не нахожу! Горло, легкие чистые, температуры нет! Больничный не дам!

– Я не могу двигаться, нет сил,　– пожаловался Захар.

– А кто сейчас может? Вон только баньдюки да бизнесмены крутые!

И ушла, раздосадованная глупым, необоснованным вызовом симулянта. Захар позвонил на работу, вернее, во множественном тогда еще числе – на работы, предупредил, что плохо себя чувствует, отлежится денек.

На следующий день ему действительно немного полегчало, и он, кряхтя, как дедок, кое-как оделся и добрался до управления – основного места работы.

Сил не было вообще. То есть абсолютно не было!

Начальник, посмотрев на него, задумался. Понятно и видно, что Захар не симулирует и ему по-настоящему плохо. И потом, он единственный, кто ответственно и серьезно работал.

– Вот что, Захар, я сейчас позвоню одному знакомому доктору. Пусть тебя осмотрит.

– Давай,　– согласился Захар без сил на какой-либо энтузиазм.

Доктор, милый старичок из областной больницы, завел Захара в зачуханный кабинетик, в котором тоскливо-безнадежно облупилась масляная краска на стенах, наполовину поотрывались и канули в непроглядную нищету линолеумные квадраты на полу, стояли колченогий стул в паре со столом, покосившийся шкаф да кушетка в углу. В комнате пахло чем-то остро медицинским, неприятно напоминая о предназначении заведения. Доктор с помощью коллеги Захара, довезшего его на машине в больницу, уложил его на кушетку и помог раздеться.