Сто удач и одно невезение

А чего плакать? Вроде бы ясно-понятно: всем страшно, а главное – неизвестно чего! А еще яснее, что она не совсем адекватная барышня, с большим подозрением на умственную убогость! Чего ее потащило со своими откровениями-то?! Видите ли, она приемлет только открытость между ними! Да с какой козы?! А ты его спросила, он-то готов к такому? Хочет ли он вот так, до дна души выворачивать исповедями свою жизнь?

«Как была идиеткой, так и помрешь ей же!　– вздохнув через непролитые слезы, вынесла себе диагноз Зинаида.

　– Не умеешь ты с мужчинами, Зинаида Геннадьевна, то ли ты странная, то ли планида твоя такая!»

Услышала, как у Захара зазвонил телефон – такси наверняка!　– заспешила одеваться.

Они так и не сказали больше ни слова друг другу, даже дежурно-вежливо не попрощались. Молча спустились в лифте, Захар открыл ей дверцу машины, закрыл за ней, наклонился к таксисту в окно, расплатился и махнул на прощание рукой вслед.

С понедельника у Зинаиды Геннадьевны Ковальчук началась новая жизнь без Захара Игнатьевича Дуброва. Вернее, с внутренним непониманием, есть ли он в ее жизни или уже нет и «был ли мальчик?», но с ясным знанием, ощущением его присутствия в одном пространстве, в жизни, в действительности проистекающей и непрекращающимися мыслями о нем!

Жизнь катилась себе тем самым скоростным поездом, о котором упоминала в последнем монологе-отповеди драматической актрисы Зинаида.

Странно, но первый раз в жизни Зинуля не поделилась с Ритой всеми подробностями и деталями «прощального» свидания с Захаром. Так рассказала, в общих чертах, о молчаливом прощании у такси, о собственных выводах, устойчиво склоняющихся к тому, что они расстались, оставив для себя все слова, любовь бесшабашную, переживания и чувства.

Неумолимо приближался Новый год!

О, это был святой праздник двух семей, давно объединенных в одну.

Собирались все – мамы, папы, бабушки, дедушки, вся московская диаспора Ковальчук-Ковалевых-Левинсон у Ритки дома, это традиция, закрепившаяся навсегда! В этом доме имелась большая и вместительная гостиная, с соответствующим столом, при раскладывании мест на двадцать, и высоченным потолком, куда помещалась огромная, специально заказываемая елка.