0
0Я слышал выстрелы, рванул туда, но в овраге никого, только стреляные гильзы на песке от АК и ПМа и какие-то пятна, возможно, кровь.
— Ни черта не понял. Ты никого не обнаружил?
— Нет. Сам удивился. Думаю, Кучера с сопровождением и Шрамко «сепары» взяли в плен. И Шрамко помог «сепарам».
— Ты чего несешь, бестолочь? Какой плен? Кучер подал бы сигнал тревоги. И как один русский капитан мог пленить четверых наших парней, из них майора СБУ, двух ребят из отдельной группы СБУ и Шрамко? Да еще у тебя на виду?
— Я не видел этого. Но повторяю, Шрамко мог помогать «сепару». Тот его давний товарищ, можно сказать, друг.
— Кто же тогда стрелял?
— Шрамко и русский. Предупредительные выстрелы.
— А куда дели пленных?
Щербина вспомнил, что отряд добровольцев роты «Буг» контролировал весь обрывистый берег и увидел бы людей на вершине, даже за пределами поста.
— Ну, не знаю я, Буг-2!
— А я знаю. Ты все видел, трусливая душонка. И наверняка даже был при встрече. Русский и Шрамко каким-то образом сумели перехватить инициативу и завалили Кучера и его парней. Тебя же оставили в живых, чтобы ты всем лапшу на уши вешал. Ведь ты же, пес, и о нас наверняка рассказал тем тварям.
— Что ты такое несешь? Официально заявляю, Кучер оставил меня у моста. Что произошло у брода, не знаю. И не надо на меня орать и оскорблять!
— Почему тогда сам не вышел на связь со мной?
Щербина в экстремальной ситуации соображал на удивление быстро:
— Кучер инструктировал всех еще до того, как изменил план. И о чем бы я с тобой говорил, если сам не в курсе того, что произошло?
— Мы еще поговорим! И если ты соврал, Щербина…
Щербина отключил радиостанцию. Подумал, откуда узнают правду головорезы «Буга»? Только от Шрамко или его друга, других свидетелей нет. Но тех еще взять надо. А они живыми вряд ли дадутся. Так что главное — спокойствие, и стоять на одном: был у моста, ничего не видел, ничего не знаю. Только вот комбату о происшествии надо сообщить немедленно.
Он вызвал связиста и приказал ему связаться со штабом батальона.
— В такое время? — удивился заспанный сержант Рамис Якимчук.
— Ты глухой, сержант? Или мне больше нечем заняться, как ради пустяка поднимать тебя среди ночи? Связь мне со штабом батальона, и не с дежурным, а лично с комбатом.
Вызов занял почти минуту. Наконец связист доложил:
— Майор Сунич на связи.
— Это Второй Рубежа-6! — взяв гарнитуру, произнес Щербина.
Командир батальона был в курсе планов Кучеренко, поэтому не спросил, почему на связь вызывает Второй, а не Первый шестого блокпоста.
Щербина доложил свою версию произошедшего, которая явно обескуражила майора:
— Как это, только гильзы и больше ничего и никого?
— Вот так, Граб, докладываю, что видел.
