3
0— Он решил подчинить вас себе, Чинами-сан? Но, я так понял, тогда вы не были екаем.
— Тогда еще не была. Он вырезал мою фигурку изображавшую не оборотня, а человека. Он работал по всем правилам, с соблюдением ритуала. Если бы Резчик узнал об этом, он бы запретил Шоушану проводить обряд. Но Резчик не знал.
Чинами замолчала. Чтобы продолжить рассказ ей, наверное, нужно было собраться то ли с силами, то ли с мыслями. Я ее не торопил. Вел машину по Киотской улице.
— Шоушан без спроса взял обрядовую чашку Резчика и провел обряд с моей фигуркой прямо в то время, когда в доме находился оябун.
— У него ничего не получилось?
— Получилось, только совсем не то, что он задумал. Чашка Резчика раскололась. Резчик умер в тот же день. Я стала екаем, а Шоушан стал Ханта, охотником. Власть надо мной получил не Шоушан, как он задумывал, а оябун. Вот такая усмешка судьбы, Каратоси-сан.
— Да уж. Трагическая история… постойте, Чинами-сан. Вы стали екаем, а сущность…
— Ко мне перешла сущность Резчика. Но сама я не стала резчиком, Каратоси-сан. Совсем не владею этим ремеслом. Резчик ведь меня не учил, он учил Шоушана.
Подъехав к дому Шоушана, я привычно уже не стал стучаться, зная, что это бесполезно, а просто потянул дверь.
— Прошу вас, Чинами-сан, проходите.
Я завел ее в каморку за шкафами, где у старика оборудовано рабочее место. Увидев Чинами, Шоушан остолбенел на какое-то время, будто не мог поверить своим глазам.
— Здравствуй, Шоушан, — произнесла Чинами и замолчала.
У старика текли слезы, которые он безотчётно пытался стереть тыльной стороной запястья. И он никак не мог выговорить ни слова, будто в горле у него застряла пробка.
Чинами вздохнула, улыбнулась, подошла к сидящему в кресле старику и стала гладить по голове. Шоушан разревелся в голос. Я вышел из дома, оставив их наедине.
Сел в машину, не заводя мотора, начал мысленно прокручивать рассказ Чинами. Получается, екай, владевший мастерством изготовления са-ин ушел из жизни. Его сущность перешла к Чинами, но та ничего не умеет. А его ученик Шоушан остался недоучкой и вообще превратился в Ханта, то есть в охотника за екаями. По всему выходит, секрет ремесла утрачен, если только в мире нет еще одного Резчика.
Так просидел минут двадцать, уйдя в себя, раздумывая, что мне делать дальше. Здравый смысл подсказывает, что из Японии надо валить, пока не поздно. С другой стороны толку с этого не будет. Накамура меня найдет в любой точке этого мира. Вот сейчас тот случай, когда помощь тети Евы мне бы не помешала.
— Эй, обычный воробей, — окликнул меня Шоушан, высунувшийся из-за двери, — Зайди в дом.
Я вернулся в каморку, где мы втроем расселись за рабочим столиком Шоушана.
