Уинстон смазал его по лицу тыльной стороной ладони, и на какое-то время он заткнулся — хватило, чтобы связать ему запястья и лодыжки и прикрутить к «стулу допросов».
— Ну вот, — сказал Руфус, — мистер Блаттнер придет, когда будет надо. У него есть для тебя несколько вопросов, а тебе бы не помешало найти к тому времени ответы, иначе кто-нибудь из наших ребят займется тобой всерьез, а мы вдвоем навестим твою женщину. У нее ведь еще никогда не было двоих сразу? Ей понравится.
Затем Руфус закрепил кляп во рту Менделя скотчем.
Уинстон уходил последним. Окинув взглядом комнату, он потушил электричество и оставил объятого страхом Менделя сидеть одного в лунном свете.
Было раннее утро, когда Сид, Винс и клубный вышибала Рон приехали в Долстон. Мендель успел несколько раз обмочиться, лицо у него было белое как мел, а глаза — красные как у кролика.
Сид убрал стягивавшую рот липкую ленту, и Мендель издал громкий вопль, эхом отозвавшийся в пустой комнате.
Мендель был рад их видеть. Он обрадовался бы кому угодно.
— Сид хочет задать тебе несколько вопросов, — предупредил Винс, — отвечай на них четко и без промедления. Это понятно?
Мендель в ужасе кивнул и тут же сказал:
— Я ничего не делал.
Сид подошел к Менделю, выдержал паузу, заглянул ему в глаза и начал:
— Недавно мы видели нашего друга Дэнни Хоупа. Он говорил, что ты сказал ему, будто это Рэй Сиго пытается наехать на меня и якобы я долго не протяну. Это правда?
— Я вам сейчас все расскажу, как все было. Я водил жену в ночной клуб в Колчестере, ну тот, которым заправляет Рэй, — «Тиберий». Знаете его?
— У меня выдался свободный вечер, и мы с женой подумали, что, может быть, Рэй захочет сделать заказ.
— Дэнни говорил, будто ты сказал ему, что Рэй планирует захватить мой бизнес.
— Ну вы же знаете Дэнни! У него язык как помело! Он слово скажет — два приплетет! Так приврет, что черное от белого не отличишь.
— Когда ты в последний раз видел Рэя?
— Несколько недель назад — до того, как поехать в Колчестер.
— Кто из вас звонил?
— Я же говорю вам: я получил свеженькую партию норки. Норку не так-то легко продать. Я надеялся ее сбыть!
— Он был какой-то странный.










