0
0То есть, в тот вечер еще не рассказала, но пообещала, что расскажет обязательно. И денег больше ни за что не даст.
— Поэтому вам пришлось отказаться от камня, — сказала я.
Палянский снова кивнул.
— Помнится, я еще сказал Витьке: «Ну и стерва эта твоя, бывшая! Впрочем, дочурка твоя тоже стерва, каких мало!»
— Когда Макаров узнал, что Аня его дочь? — перебила я.
— Года два назад, когда мы приехали в этот город и встретились с Витькой после двадцатилетнего перерыва.
— И он позволял вам шантажировать мать своего ребенка? — не поверила я.
Палянский взглянул на меня с легкой иронией:
— Боже мой, какой пафос! Да какое ему было дело до этих баб? Ольга давно в шоколаде, Анька после нее все получит, чего их жалеть-то? Можно подумать, обанкротились бы они от этой суммы! Ольга, правда, попыталась ему на меня пожаловаться, но Витька ее быстро на место посадил! Сказал: твои проблемы, сама разбирайся.
— Ладно, я поняла, — перебила я, сдерживая отвращение. — Он был не против вашего маленького бизнеса.
— Не против, — равнодушно отозвался Палянский. — Витька был практичный человек, на сопли не велся. Для него существовал один простой принцип: утром деньги, вечером стулья. В общем, ни кредита, ни рассрочки он мне не дал.
— А вы держали в руках этот… это украшение? — перебила я, понизив голос.
Щеки Палянского порозовели.
— И что вы почувствовали? — спросила я шепотом. По моим рукам пробежали быстрые ледяные мурашки.
Палянский закрыл глаза, приложил руку ко лбу.
— Это было… необъяснимо. Я вырубился. Но это был не обморок. Это было… как полет во сне. Я вдруг понял, что будет дальше с каждым из гостей отеля. Я мог сказать совершенно точно, кто, когда и от чего умрет, кто разорится, кто разбогатеет, кто будет счастлив, кто превратится в пожизненного неудачника… Все знал, все! Вы можете себе такое представить? Передо мной лежало будущее! Огромная планета, покрытая золотыми слитками! И я ходил по ней совершенно один! Это же власть, это сила, это деньги! Колоссальные деньги!..
— И что же будет, например, со мной? — перебила я.
Глаза Палянского медленно потухли.
— Не помню, — произнес он еле слышно. — Ничего не помню. Вот сижу, целыми днями вспоминаю… — Он с силой ударил себя по голове и с ожесточением забормотал: — Черт! Должен вспомнить! Просто обязан! Это же деньги! Это состояние!..
Я поднялась, отряхнула колени от песка. Постояла еще минуту, глядя на последнюю жертву камня. И не стала говорить ему, что друг юности Витька готовил режиссеру потрясающий сюрприз. Да, он принес ему настоящее «Солнце ночи». Но в кроссовке дожидалась своего часа копия, которая и должна была перейти в руки Палянского сразу после того, как деньги перейдут в руки друга его юности.
