Схватка с судьбой

Ярвиделла ещё крепче вцепилась в кинжал, словно опасаясь, что он сам сорвётся в полёт, и подозрительно прищурилась, не понимая, почему это лицо кажется ей знакомым. Чуть подавшись вперёд и опёршись локтем на бедро, Благословлённая на Одиночество склонила голову набок, потом склонила её на другую сторону и неуверенно, с большим сомнением протянула:

Голос прозвучал хрипло, простуженно, и Майяри невольно окинула взглядом сильно поношенное, рваное чёрно-коричневое платье, запылённые штаны, латанные-перелатанные сапоги и платок, обвязанный вокруг бёдер, с которого были безжалостно срезаны все бренчащие безделушки.

– Эй, – сверху прогремел возмущённый голос господина Узээриша, – они тут друг друга убивают! Госпожа Майяри, скажите этой прекрасной бессмертной душе, что в плен мы никого брать не собираемся! Надеюсь, они там никого прирезать не успели… Да не лижи ты её! Она думает, ты её жрать собрался!

Госпожа Ярвиделла, не поднимая головы, скосила глаза вверх и опять перевела взгляд на Майяри. Та ответила уже более уверенным взглядом.

– Госпожа, мы пришли поговорить. Мы не от старейшины Ирдара и не от хаггаресов. Там, – она кивнула наверх, – хайнес Узээриш, новый хайнес Салеи.

– Вот как… – женщина неторопливо села, свернула ноги кренделем и, вложив кинжал в ножны, спокойно подтянула к себе копьё. – Целый хайнес в нашей глухомани… И что же он здесь забыл?

Сверху посыпались камешки, и Риш, держа связанную ремнём девчонку подмышкой, начал спускаться вниз. Дракон ринулся за ним, и вверх взметнулась уже туча пыли.

– Хайнес Узээриш, – оборотень отогнул ворот рубашки, демонстрируя печать и уже привычным жестом начертил в воздухе проверочный контур.

Госпожа Ярвиделла взглянула на мужскую грудь довольно благодушно, но печать её ничуть не убедила.

– Ваши соски мне что-то должны сказать? – крутые чёрные брови насмешливо приподнялись и потрескавшиеся губы изогнулись в усмешке.

Риш замер, заворожённый необыкновенным глубоким взглядом.

– Госпожа, если вы на меня ещё раз так посмотрите, то я покажу вам не только грудь, – хрипло протянул оборотень и, не успела Майяри рассерженно посмотреть на него, продолжил, – но и сердце, что прячется в ней. Своими руками грудь разорву и вам отдам. За такой взгляд как у вас можно отдать не только жизнь, но и страну.

Насмешка потухла в глазах женщина, и она резко поднялась, став куда серьёзнее. Сумеречник бы никогда не унизился перед женщиной подобным признанием. Значит, перед ней не сумеречник. Или кто-то очень ловко притворяющийся.

– Так жаждали поговорить, что устроили засаду? – косы угрожающе перетекли с плеч на грудь.

– Мы опасались, что вы не захотите слушать, – спокойно отозвалась Майяри. – А вы всё-таки хаги. Мы не хотели жертв.