3
0– Отдай её и уходи, – велел старейшина Ирдар. – Мы отпустим тебя живым.
Ранхаш бросил короткий взгляд через плечо. Западная стена выходила на обрыв и прыгать с неё было чистым самоубийством. Северная сторона упиралась в скалу, на южной толпились оборотни-охранники, а на востоке внизу собирались жители общины. Отступать было некуда, поэтому Ранхаш положил Майяри на потрескавшийся камень, немного отошёл и, встав прямо перед ней, молча вытащил кинжал из ножен. Хаггаресский. Ещё с визита в особняк господина Оирида.
Холодные жёлтые глаза со спокойной уверенностью уставились на старейшину.
– Взять, – распорядился тот, и оборотни-охранники бросились на харена.
Перескочив через трещину, они один за другим метнулись к врагу, но первого же из них круто развернувшийся Ранхаш ударил ногой в грудь, сбрасывая вниз, а второму, уклонившись от копья, сделал подножку. Оборотень грохнулся, клацнув челюстью прямо по древку копья, а затем и завопив, когда его пинком отшвырнули вниз.
Охрана замялась. Противник занял выгодную позицию, и они перепрыгивали через трещину прямо ему в лапы. Один из оборотней махнул кому-то, и Ранхаш мгновенно окинул коротким взглядом высившуюся за его спиной гору: нет ли стрелков или достаточно отчаянных, чтобы спрыгнуть на него сверху.
По небу прокатил драконий рык, и вскинувшийся старейшина велел:
– Хватит тянуть. Бейте в основание стены. Погребёт под обломками.
Стена сотряслась, жутко заругавшаяся охрана бросилась прочь. Ещё один удар, и Ранхаш подхватил Майяри на руки и вновь посмотрел в сторону обрыва. Кусок рядом с трещиной откололся и ушёл вниз. Ранхаш крепко-крепко прижался к себе Майяри и вдруг пожалел, что она без сознания.
Мощная волна покатилась к просевшей стене… и налетела на стену невидимую. Не дрогнув, та отразила удар, и волна со всплесками покатила назад, расшвыривая и раскидывая орущих хаги и проламывая ограды и стены домов.
С полуразрушенного защитного бастиона общины грохнулось сухое ветвистое дерево и живописно растопырило корни в разные стороны.
Над плечом Ранхаша колыхнулся край рваного капюшона, и Ёрдел, уставившись на Майяри, поинтересовался:
– Да, – с трудом выдохнул оборотень, едва удержавшийся от того, чтобы не пырнуть тёмного кинжалом.
Ёрдела это вполне удовлетворило, и он, отойдя к осыпающемуся краю, всмотрелся в примолкшую толпу. А затем, отодвинув капюшон на затылок, пристально уставился в лицо старейшины Ирдара.
Раздался пронзительный женский крик, и хаги в едином порыве ужаса отшатнулись прочь. Тихим, перепуганным шелестом поднялся шёпот. А спокойное лицо старейшины мертвенно побелело.
Ёрдела казнили, когда ему было четырнадцать.
