5
0А под серым старым камнем открылись чёрно-коричневые полосатые слои, сделавшие картину почти цветной, и волны, по которым нёсся кораблик с загнутым носом и кипой треугольных парусов, обрели живость.
Ничто другое: ни медные, серебряные и золотые светильники, свисающие с потолка, ни искусная резная мебель, ни потрясающей расцветки и узоров ткани, ни великолепные шкуры, – ничто больше не привлекло внимания Майяри. Только полосатые волны моря.
Дед зашёл следом, и девушка поспешила пройти дальше.
За перхаром скрывались другие комнаты-пещеры, уходившие вглубь горы. Окон здесь уже не было, только бесчисленные светильники, подрагивающие неугасаемыми огоньками. Майярина комната была самой дальней. Старейшина разместил её там после третьего побега, чтобы впредь девушка так легко из дома не выскальзывала.
Майяри не стала спрашивать позволения уединиться и просто молча закрылась в своих покоях. Стоило ей войти в полумрак, как вспыхнули и убежали вверх множество огней. Девушка неприязненно осмотрелась. Просторная комната, из которой выходили три двери: в купальню, в коридор и в атрепан – хранилище нарядов. Стены были сплошь увешаны мехами, полы – укрыты пушистыми коврами. У западной стены стояла массивная деревянная кровать, застеленная тёмно-красным покрывалом и полускрытая свисающим с потолка пологом песчаного цвета. У восточной стены высились изящные резные шкафы с амулетами, инструментами, книгами, картами и разного рода безделушками. А у южной стоял длинный, чуть ли не вовсю стену стол. На нём и замер взгляд Майяри.
Она сбежала из общины шесть с половиной лет назад. Сбежала даже не из самой общины, а из общины хаггаресов, куда её выдали замуж. Накануне она старательно делала задание к следующему уроку артефактологии, хотя не должна была вернуться в общину в любом случае, даже если не сумеет сбежать. Инструменты, которые она использовала, продолжали лежать там, где она их оставила. Кто-то, тщательно вытирая пыль, старательно раскладывал их по прежним местам.
«Ты не сможешь изменить установленный порядок. Его определяли куда более разумные и дальновидные хаги, чем ты. Ни твои побеги, ни твоё упрямство ничего не изменят. Твои сумасбродства слишком ничтожны, чтобы хоть что-то изменить в жизни нашей семьи».
Майяри поджала губы.
Её выдали замуж, она сбежала, а слуга, которому вменялось в обязанность прибирать её комнаты, продолжал приходить сюда каждый день.
Толкнув дверь в атрепан, Майяри зажмурилась от вспыхнувших огоньков и обозрела бесчисленные ряды нарядов, взбирающихся под самый потолок полок и полчища сундуков и коробов. Ни запаха пыли, ни сырости, даже появились новые платья. Почему-то это так её взбесило, что девушка заскрежетала зубами и поспешила отвернуться.
