8
0– А чем пахнет?
Остальные тоже принюхались.
– Сирень? Из сада прилетело?
– Мерещится вам что-то. Крысиным помётом как воняло, так и воняет.
– Горит что-то, – напрягся главный. – Рихан, ты со мной. Остальные не расслабляйтесь.
Мужчины скрылись на лестнице, ведущей наверх. Некоторое время слышался только топот, потом шум, будто кто-то упал, и досадливая ругань с упоминанием обширных штанов Хрибного. Через несколько минут на лестнице опять зазвучали шаги и вернулись ушедшие, малость встрепанные и кашляющие.
Главный досадливо отмахнулся и, отвернувшись, закашлялся. Второй оборотень, хриплым, не своим голосом ответил:
– Факел со стены грохнулся и пламя занялось. Дыму наглотались… – он натужно закашлял.
– Крепежи давно менять пора. Я ещё в прошлую зиму господину Оириду говорил, когда в лаборатории пожар занялся.
– Ну занялся он, допустим, не из-за падающих факелов, а из-за кое-чьей криворукости.
Сдержанный смех прокатился по подземелью. Ходившие на разведку хаги наконец прокашлялись и подошли ближе.
– Слушай, – хриплоголосый повернулся к товарищу, – я тут подумал…
Мужчина заинтересованно подался к нему, и говоривший проворно сунул ладонь ему под нос и дунул. В тот же миг главный развернулся к двум оставшимся хаги и сдунул им в лица с ладони какую-то пыль. Те невольно вдохнули, закашляли и выпучили глаза.
Оставшиеся двое мужчин потыкали их ногами в бока, убедились, что сонная пыль сработала как надо, и Майяри распустила цветные щиты. Под обликом главного оказалась она сама, а Харийд скрывался под лицом хриплоголосого.
– Ну и методы у тебя, – проворчал парень, отряхивая ладони, – словно и не хаги вовсе.
– Мне ещё уходить отсюда, – сухо ответила Майяри, осматривая дверь, – и я не люблю, когда меня провожают.
– Я бы тебя отсюда вышвырнул! Вредительница!
По кладке вокруг двери зазмеилась трещина, раздался треск и натужный хруст, и пол под ногами слегка дрогнул. Дверь поворочалась, посыпались мелкие камешки, и массивные створки медленно вывернулись из гнезда.
– Кое-что от хаги в тебе всё-таки есть, – хмыкнул Харийд.
Майяри отставила дверь в сторону и запустила в камеру парочку зеленоватых светляков. Их сияние озарило довольно просторное узилище и крестом распятого на цепях мужчину.
– М-м-м! – Казар обрадованно уставился на Майяри, и та помрачнела.
– И зачем он тебе? – спросил Харийд.
И действительно. Такой шанс избавиться от подарочка господина Шереха.
Майяри неохотно прошла в камеру.
В глаза бросилась ещё одна деталь, говорящая, что здешние хаги всё же настроены скорее миролюбиво, чем воинственно: хаггарес был почти цел, если не считать ссадины на лбу и кровящих губ. Обычно пленным хаггаресам ломали всё, чем они могли начертить печати.
