Сказочное невезение

Я сунул руку в карман жилета и сжал в кулаке пробку от бутылки с портвейном, в надежде, что она мне поможет, но ничего не произошло. Граф по-прежнему выглядел самым обыкновенным, довольно симпатичным юношей. Я ничего не понимал.

Пока я таращился, Лессинг высказывал молодым людям что-то в том смысле, что машины имеют обыкновение ломаться от одного их взгляда, так что уж он пойдет посмотрит, чего они на этот раз натворили. После этого он добродушно пожал плечами и отправился за инструментами.

Едва он скрылся, граф и Хьюго повернулись друг к другу, уже без всякого смеха, и постояли некоторое время с видом трезвым и скорбным.

– Ну что же, Хьюго, – сказал граф. – Похоже, пора возвращаться к обычной жизни.

После чего они зашагали вслед за Лессингом в амбар.

– Интересные дела, – заметил Кристофер, аккуратно прикрывая калитку. – Только Милли здесь нет, Грант. Придется поискать в других местах.

Мы прошли по садовой дорожке на зады поместья. Сад был просто огромным. Были тут покрытые папоротником уступы, плоские участки с прудами, заросшими водяными лилиями, фонтаны, арки, увитые розами, и большой участок, усыпанный гравием и засаженный подстриженными деревцами всяких дурацких форм; в конце концов мы оказались прямо за домом. Здесь сад напоминал одну из тех головоломок, собрать которые почти невозможно: самые разные цветы, высаженные на длиннющие клумбы, а между ними – заросшие травой шпалеры.

– Нельзя, чтобы нас увидели из окон.

– Я тебя уверяю, Грант, что ни одна душа нас не увидит, – сказал Кристофер. – Зря я, что ли, чародей с девятью жизнями?

Он зашагал вперед, я – следом, причем куда менее отважно. Мы шли по бесконечной тропинке прямо посередине этой головоломки, с обеих сторон поднимались пушистые стены из цветов, уши наполняло гудение пчел. Нас было прекрасно видно из окон за спиной, однако никто не примчался и не принялся на нас орать, из чего я заключил, что волшебство работает исправно.

– Здесь я тоже чувствую какую-то странность, – сказал Кристофер, – но не так сильно, как в верхней части дома.

Едва он это сказал, мы вышли на прогалину – цветы расступились, образовывая круг, в центре которого стояли солнечные часы.

– Как по твоим ощущениям, нет здесь Милли? – спросил я.

Кристофер нахмурился.

– Е-есть… – протянул он. – Или нет. – Он подошел, прислонился к солнечным часам. – Она и здесь, и не здесь, – сказал он. – Грант, я вообще ничего не понимаю.

– Ты сказал «лабиринт», – начал было я и тут вновь почувствовал толчок – как тот, после которого утром поменялись все яйца. Вдруг оказалось, что Кристофер прислонился к пухлому каменному мальчугану с крылышками. Кристофер вскрикнул и отскочил.

– Граф, – проговорил я. – Он вернулся. Наверное, это его рук дело.

– Чепуха, – сказал Кристофер.